b000001443

vm В заключение нашего очерка познакомимся с тогдаш- ней публикой, этой неот'емлемой составною частью вся- кого спектакля; о невысоком уровне ее музыкальных познаний выше было уже вскользь замечено. Тот же В. Ф. Одоевский оставил несколько более подробную характеристику этой публики, которую я здесь и приведу. „Около 7-го часа вечера начинается шум екипажей писал автор „Дней досад"; снова визиты или театр при- влекают людей модного тона. Разговор .р таверне, рас- сказы знаковых дам, которые с неиз'яснимым восхищением толковали об Итальянском театре, о „Танкреде", возбу- дили во мне желание видеть его сегодня. К тому же мне известны были итальянские оперы только по партитурам, а „Танкреда" я и совсем не знал. Хотя уже пробило семь часов, но театр был еще почти пуст, когда я пришел к креслам; тут я вспомнил, что жертвующие хорошему тону наперерыв стараются как возможно позже приехать: мущины для того чтобы, торо- пливо пробегая ряды кресел, на вопросы знакомых отве- чать с лицом будто бы негодующим: „я обедал у князя Знатова; он задержал меня" и проч. А дамы для того чтобы, входя в ложу, иметь удовольствие застучать стульями, оборотить на себя несколько лорнетов и про- извести в театре маленькии шопот, который женское самолюбие толкует в свою пользу". Судьба свела Ариста, от имени которого ведется этот дневник, носящий заглавие: „Дни досад", свела с соседом- стариком, который ему понравился и с которым он раз- говорился. „Видно у вас в Москве много знатоков и любителей музыки", сказал я моему соседу: „Еще при входе я слышал, с каким восторгом многие толковали о „Танкреде", о Россини, которого ставили выше всех бывших и будущих сочинителей музыки, и в доказатель- 62