b000001434

Останкино, Коломенское, Петровское-Разумовское, Архангельское и мно- жество другихъ. Зимнія же гулянія заключаются въ утренней прогулкѣ, ясными днями, по Кремлевскому саду и на Тверскомъ бульварѣ, гдѣ со- бирается лучшее общество, а также бываютъ катанья по набережной Москвы-рѣки и на Новинскомъ валу. Говоря о гуляніяхъ, я не могу не упомянуть объ оригиналахъ, которыхъ вы можете встрѣтжть въ Москвѣ, Если бы одно изъ этихъ лицъ поселилось жить въ губернскомъ городѣ, то тамъ бы просто признали бы его за сумасшедіпаго и бѣгали бы на него смотрѣть, a здѣсь оно теряется во множествѣ, и только одинъ глазъ наблюдателя можетъ удивпяться странному препровожденію времени этихъ оригиналь- ныхъ людей. Они обыкновенно бываютъ среднихъ лѣтъ, средняго ро- ста; физіономія ихъ почти вѣчно улыбается безъ всякои причины; они не служатъ и не занимаются хозяйствомъ; что же они дѣлаютъ? спросите вы; это вѣрно литераторы? Вы ошибпись! Они никогда ничего не читали и не читаютъ. Это игроки? Они въ руки не брапи картъ. Но въ чемъ же они проводятъ время? Они провожаютъ! Вотъ доста- точное опредѣленіе ихъ занятіи въ теченіе цѣлой жизни. Вы можете, всегда навѣрное, встрѣтить ихъ на Тверскомъ бульварѣ и въ Кремлевскомъ саду, зимою ль, въ суровую ль осень, въ полдень, или глубокую полночь, все равно, вы ихъ тамъ найдете, смиренно посиживающихъ на лавочкахъ или слоняю- щихся изъ одного конца аллеи въ другой. Въ то время, когда одинъ изъ этихъ господъ сидитъ на лавочкѣ, проидетъ мимо пригоженькая дама, a иногда, просто какая-нибудь горничная дѣвушка, въ нанковомъ капотѣ и съ узломъ въ рукахъ, волокита встаетъ съ мѣста и, въ почтительномъ от- даленіи, слѣдитъ незнакомку; она съ бульвара, — онъ за ней, она на Твер- скую, на Покровку, — онъ за ней и, такимъ образомъ, иногда очутится гдѣ- нибудь въ Лефортовѣ, Тутъ дѣвушка входнтъ въ комнатку маленькаго до- мика, — барыня иногда подходитъ къ порядочному дому; волокита наблю- даетъ съ восхищеніемъ, какъ звѣзда-путеводительница его, скрывается въ свои чертоги. Онъ смотритъ, какъ дама, въ хорошенькомъ башлычкѣ, ловко припрыгнула на крылечко и з^скользнула отъ него, подобно бабочкѣ, или какъ горничная дѣвушка безпечно захлопнула за собою калитку; волокита улыбается въ самодовольствіи. Какъ хороша! говоритъ онъ самъ себѣ въ- полголоса и возвращается ' на прежнее мѣсто, какъ будто сдѣлавъ дѣло. Если 'же какая-нибудь шалуяья, во время его преслѣдованія, два раза огля- нулась, сдѣлала глазки, улыбнулась, волокита счастливъ въ душѣ! Вы люди темные, не поймете этого счастья, не постигнете того восторга, съ какимъ онъ будетъ разсказывать свое путешествіе пріятелю, въ свою оче- редь, ожидающему проводить изъ Кремлевскаго сада на Возиху, или подъ Донскую. Ему все равно; даль не ужасаетъ крѣпкихъ ногъ его, давно привыкшихъ машинально спѣдить за ножками, въ хорошенькихъ ботин- кахъ и за страшными ногами, въ грязныхъ шерстяныхъ чулкахъ. Ника- кія бури и непогоды не могутъ помѣшать этимъ улыбающимся людямъ быть на обыкновенномъ мѣстѣ ихъ прогулки, отъ котораго ихъ могутъ отвлечь развѣ только провожаніе и смерть. Мосяиа. Т. X. 4 І 6