b000001434

съ Англичанами; занимаются розысканіемъ законовъ, которыми управля- лись допотопныя государства, изслѣдованіемъ состоянія шелковыхъ фаб- рикъ во время царствованія Семирамиды или генеалогіею всѣхъ Китай- скихъ Мандариновъ. Средній кругъ — самый обширнѣйшій; онъ имѣлъ отъ себя множе- ство отростковъ и самыхъ мельчайшихъ подраздѣленій, едва замѣтныхъ безъ особеннаго пристальнаго наблюденія; самое же замѣчательное подраз- дѣленіе заключается въ ѣздѣ но городу четверкою или п а р о й. Здѣсь нѣтъ той натяжки и принужденности, какъ въ мнимыхъ ари- стократахъ; гостепріимство и радушіе хозяина часто неподдѣлъны, нѣтъ напыщенности и гордости, дѣлающихъ общество несноснымъ; здѣсь глав- ную роль играло мапенькое проститепьное женское кокетство. Молодые люди — служащіе или въ отставкѣ, а изъ военныхъ, при- чиспенные къ армеёскимъ полкамъ и живущіе въ Москвѣ по отпускамъ. Въ каждой гостиной средняго круга вы найдете рояль или фортепіано, разное женское рукодѣлье и книги. Дѣвушки играютъ и поютъ, смотря по тому, къ какому отростку принадлежапа ихъ гостиная. Въ одной разыгрываютъ варіаціи Моцарта и Россини, въ другой повторяютъ мотивы изъ оперъ: «Роберта», «Цампы», «Фенеллы», «Капулетти и Монтеки» и т. д., въ иныхъ гостиныхъ му- зыка ограничивается наигрываніемъ разнаго рода вальсовъ и качучи, или весьма невинно поется: «Ахъ, подруженьки, какъ грустно, цѣ- лый вѣкъ жить въ заперти», коячаемое обыкновенно: «Ужъ какъ вѣетъ вѣтерокъ»; а въ иныхъ дошли еще топько до романсовъ: «Та- лисмана», «Голосистаго соловья» и удалой «Тройки», Дамы и дѣвушки средняго общества также занимаются ученіемъ Фран- цузскихъ романовъ, но онѣ предпочитаютъ Русскія книги. Онѣ очень лю- бятъ повѣсти, печатаемыя въ «Библіотекѣ для чтенія», стихи Пушкина, сочиненія Марлинскаго и Лермонтова, нѣкоторые Московскіе романы: «Ледяной домъ», «Милославскій», «Никласъ медвѣжья nana» и другіе. Молодые люди, не получаюіціе отъ родителей лишнихъ денегъ, стре- мятся сблизиться съ аристократическими юношами. Зимою послѣдніе усер- но ищутъ случая, чтобы попасть къ какому-нибудь вепьможѣ на балъ, о которомъ въ Москвѣ начинаютъ поговаривать за недѣлю. Если юноша достигаетъ своего желанія, то немедленно сообщаетъ о томъ знакомымъ и старается, чтобъ ему завидовали; паконецъ, настаетъ вожделѣнный день — и онъ ѣдетъ на балъ. Но что же? Онъ встрѣчаетъ тамъ общество ему незнакомое, хозяинъ хотя и протянулъ ему ласково руку, но это было такъ разсѣянно, что вельможа не замѣтипъ ни его пестрыхъ чулокъ, ни натянутыхъ ловко на рукѣ перчатокъ, ни даже щегольской булавочки. Молодой человѣкъ, часто развязный въ своемъ кругѣ, наперерывъ дѣлающій комплименты дамамъ — и ихъ, можно сказать, любимецъ, — на этомъ балѣ чувствуетъ въ себѣ какую-то неловкость; женщины ему ка- жутся гордыми и неприступными; онъ наводитъ на нихъ лорнетъ свой, а онѣ не смотрятъ; онъ имъ выставитъ то ногу въ клѣтчатомъ чулкѣ, то протянетъ руку въ чистой, узкой перчаткѣ, но его все не примѣчаютъ. 20