b000001427

если еще идутъ рѣчи о еретическомъ, зловѣрномъ западѣ, растлѣнномъ ла- тынской вѣрой, то въ XYII в. мы уже не слыпшмъ протестовъ противъ науки въ пользу вѣры: наука, ея необходимость молча признаны даже вра- гами запада (конечно, исключая обскурантовъ — раскольниковъ); теперь идетъ споръ не о нужности или ненужности науки, a о томъ, какова должна быть въ своей основѣ эта наука: западно-католическая или восточно-грече- ская? Въ области литературы тѣ же перемѣны: она быстро наполняется продуктами запада, начиная съ интересныхъ (хотя и католическихъ) при- влекательныхъ и вмѣстѣ, какъ будто, лоучительныхъ повѣстей «Великаго Зерцала» и «Римскихъ дѣяній», латино - польскихъ міровыхъ хроникъ, радикально измѣнившихъ старый хронографъ и расширившихъ наше пред- ставленіе о міровой исторіи до европейскаго объема, рыцарскихъ, любов- ныхъ романовъ, въ родѣ «Бовы Королевича», «Еруслана Лазаревича», «Петра Златыхъ ключей», «Брунцвика» и др,, и кончая рядомъ учебни- ковъ горнаго дѣла, военнаго строя, космографіеи Меркатора и лицевой библіеи Пискатора. Эта литература теперь уже не вызываетъ протеста за свое западное происхожденіе; она изготовляется почти въ правительствен- ныхъ сферахъ, а иногда, какъ напримѣръ, «Зерцало», даже по заказу самого царя. Мало того, она имѣетъ уже своего читателя, который теперь прямо ищетъ въ ней не только и не столько душеспасительнаго наставленія, сколько удовлетворенія своей любознательности, своего вкуса къ интерес- ному и захватывающему чтенію: подъ воздѣйствіемъ идейнаго западнаго вліянія и этой литературы въ XVII в. ясно въ Москвѣ намѣчается фактъ, давно уже совершившійся на западѣ: распаденіе литературы на свѣтскую и духовную, на мірскую и церковную, объединенныя прежнимъ средневѣ- ковымъ міровоззрѣніемъ въ одной духовно-церковной. Это дѣленіе, намѣ- ченное въ XVII в., къ концу его стало настолько ясно, что времени Петра осталось только закрѣпить внѣшнимъ образомъ совершившійся фактъ. Это проявившееся сознаніе двухъ сферъ умственной дѣятельности имѣло крупныя послѣдствія: оно обусловило собой поло^сеніе западной науки и мысли въ отношеніи къ духовной жизни общества: отношенія духовной и свѣтской литературы къ западу далеко не одинаковы. Первое время, конечно, традиціонное міровоззрѣніе, привычное представленіе о церкви, какъ объединяющей въ себѣ всѣ сферы человѣческой дѣятельно- сти, продолжаетъ оказывать свое вліяніе: вопросы чисто научные, имѣю- іціе лишь слабук», а то и не имѣюгдіе никакой связи съ церковной жизнью, продолжаютъ трактоваться, какъ вопросы религіозные или церковные. Такъ, вопросъ объ основѣ, на которой отнынѣ должно покоиться знаніе, рѣ- шается еще въ смыслѣ основъ православныхъ и неправославныхъ, хотя въ данномъ случаѣ идетъ рѣчь о западно-латинскомъ или восточно-грече- скомъ направленіи науки и культуры, хотя само восточно-греческое на- правленіе того времени было только варіантомъ того же западнаго. По- этому мыслящее, сознатепьно понимавшее потребность науки, какъ залога прогресса, московское общество распадается на двѣ главныхъ группы (не считая, разумѣется, обскурантовъ, вѣровавшихъ въ возможность вер- нуть или сохранить устои жизни XVI, даже XV в.): представителей лати- Москва. Т. IV. 57 8