b000001427

практики — древнехристіанской... и, несмотря на запрещенія и угрозы книги живутъ, читаются, списываются еще въ XVII и даже XVIII вѣ- кахъ. Примѣръ — наглядно иллюстрирующій положеніе консервативноё пар- тіи и ея средства для проведенія программы. И, дѣиствительно, еспи мы заглянемъ въ XVII вѣкъ, то увидимъ, что картина измѣнилась, и эти измѣненія ясно показываютъ, что усилія консервативной партіи остано- вить жизнь потерпѣли полную неудачу: западное теченіе въ литературѣ, западное вліяніе въ самой жизни дѣлали свое дѣло безостановочно, и консервативныя начала, въ духѣ дѣятелеи XVI вѣка, становятся удѣломъ меньшинства, при томъ явно отмѣченнаго чертой реакціи, обскурантизма: идеи московскихъ любителей старины XVI в. становятся въ ХѴІІ-мъ досто- яніемъ раскола. — Такъ кончился второй актъ идейной борьбы въ Москвѣ. Послѣдній — третій — протекаетъ въ XVII в., уже далеко не вызывая такихъ рѣзкихъ потрясеній, но зато обнаруживая все болѣе и болѣе глу- бокія послѣдствія перелома, совершавшагося въ XVI вѣкѣ. Западная наука медпенно, но нрочно укореняется въ Москвѣ; нередовое теченіе мысли XVI в. дѣлаетъ настолько видный шагъ впередъ, что прогрессивное міросозерцаніе XVI вѣка въ ХѴІІ-омъ служитъ признакомъ консерва- тизма, а консервативноё того же вѣка въ ХѴІІ-омъ — обскурантизма. Передовое теченіе, несшее въ Москву зачатки западно-европейской мысли и науки, въ XVI в. идетъ не неносредственно изъ центровъ Ввро- пы, а преимущественно черезъ нопьскую среду, служащую въ одно и то же время и связующимъ авеномъ между Ввропой, культурными нлодами которой она сама пользуется, и Русью, и средостѣніемъ, ослабляя это западно-европейское вліяніе, воспринимаемое ею самою далеко не въ пол- ной мѣрѣ. Но то же занадно-европейское вліяніе, также идущее черезъ Польшу, но болѣе интенсивно, отражается въ юго-занадной Руси, полити- чески связанной съ Польшей, съ конца же XVI в. начинаюідей втягиваться въ болѣе тѣсную связь съ Москвой, неуклонно исполнявшеи свою старую политическую программу — объединенія около себя всѣхъ русскихъ народ- ностей; теперь въ XVII в. эта московская программа даетъ результаты болѣе бпагопріятные, чѣмъ юо лѣтъ передъ тѣмъ; но эти политическіе успѣхи Москвы имѣли для нея и болѣе глубокія послѣдствія чисто-куль- турнаго характера: они открыли новый, болѣе приспособленныи, уже болѣе скорый путь западной культурѣ въ Москву, чѣмъ Полыпа. Юго-западная Русь XVI — XVII вв., воспитавшая свою русскую культуру на основахъ польскихъ и западно-европейскихъ, но сохранившая основныя черты рус- ской, родственнои московскои, эта Русь въ XVII в. несетъ результаты своей культуры въ Москву. Такимъ образомъ у Москвы XVII в. было два проводника западной мысли и литературы: Польша и юго-западная Русь. Это, несомнѣнно, было важнымъ пріобрѣтеніемъ. Результаты этого обна- руживаются весьма скоро и являются весьма замѣтными во второй половинѣ XVII в.. Русская жизнь, русская литература по наружности сохраняютъ какъ будто старую окраску, съ ея религіозно-церковными формами, съ внѣшностью, напоминающей старину XVI в., однако въ своемъ содержа- ніи онѣ далеко уклоняются отъ старыхъ византійско-московскихъ устоевъ: 56