b000001427

(Угаавшихъ (отъ прежнеи религіи) очейь много въ Москвѣ, такъ какъ не только 2 2 года тому назадъ, по случаю тогда законченнои войны подъ Смоленскомъ, но и теперь, въ теченіе послѣднихъ лѣтъ ішти, много солдатъ, большею частью французовъ, позволили перекрестить себя, чтобы остаться въ странѣ и получать содержаніе отъ великаго князя, — хотя они и не понимали ничего ни въ языкѣ, ни въ религіи русскихъ. Особенно нужно удивляться, какъ нѣкоторые знатные и умные люди, изъ-за по- стыдной корысти, согласились отпасть и принять русскую религію». При Алексѣѣ Михайловичѣ крестилось множество плѣнныхъ поляковъ и бѣло- руссовъ, которые были выведены въ Москву изъ занятыхъ царскими войсками литовскихъ областей. Эти новообращенные образовали компакт- ныя поселенія въ слободахъ Басманнои, прозвавшейся, по словамъ Реи- тенфельса, «слободою перекрестовъ», и Панской въ Замоскворѣчьѣ. Въ мирное время, когда не было усиленнаго наплыва въ Россію вольны^ъ и невольныхъ переселенцевъ, туземная религія, конечно, не могла похва- литься такими успѣхами, но все же случаи обращенія не были особенно рѣдкими среди иноземцевъ не только служилыхъ, но и торговыхъ и ре- месленныхъ. Отношеніе русскихъ къ иноземнымъ вѣроисновѣданіямъ было таково, что не «киркамъ» нѣмецкой слободы суждено было сдѣлаться нроводни- ками евронейской культуры въ Москвѣ. Но, несмотря на взаимное отч} 1 '- жденіе на ночвѣ религіи, уже самая близость слободы къ русской столицѣ создавала условія, въ которыхъ она неизбѣжно становилась факторомъ культурнаго сближенія Россіи съ Западомъ. Отдѣленіе московскихъ нѣмцевъ отъ туземнаго населенія и основаніе для нихъ особой слободы было встрѣчено обѣими сторонами съ удоволь- ствіемъ. «Большинство нѣмцевъ говоритъ, — пиіпетъ Олеарій, — что снятіе русской одежды и отдѣленіе отъ русскихъ домовъ и ежедневныхъ сно- шеній съ русскими было имъ столь же больно, какъ, напримѣръ, было бы для рака утопленіе его, ради наказанія, въ водѣ». Патріархъ, попы и посадскіе ■ люди торжествовали, полагая, что посредствомъ выселенія ино- земцевъ достигалось полное прекращеніе ихъ общенія съ туземцами. На дѣлѣ, однако, оказалось, что выселеніе вовсе не было равносильно 3 изо- ляціи. Правда, нѣкоторые элементы населенія до самаго конца XVII в. сохранили полнѣйшее отчужденіе отъ иноземцевъ: это были низшіе слои, для которыхъ «нѣмецъ» былъ и остался существомъ иного міра, пугавшимъ и раздражавшимъ своимъ несходствомъ со всѣмъ, что они привыкги ви- дѣть на родинѣ. На улицахъ Москвы иноземцы постоянно подвергались оскорбленіямъ со стороны простонародья, державшаго себя по отношенію къ нимъ очень вызывающимъ образомъ. Послѣ выселенія иноземцевъ въ Новую слободу, у русскихъ въ болыпомъ ходу было одно время бранная фраза, — непередаваемая въ печати, — которою они встрѣчали проходящихъ по улицѣ нѣмцевъ, что вызвало, наконецъ, обращеніе послѣднихъ къ царю съ просьбой о защитѣ отъ оскорбленій. Царь запретилъ, подъ страхомъ кнута, з^пичныя нападки на нѣмцевъ, и многіе озорники, дѣйствительно, подверглись наказанію, но эта мѣра все же не могла искоренить враждеб- 40