b000001427

ными качествами, рѣдкими въ московскомъ войскѣ,— чувствомъ военной чести и отвагой, Московское правительство высоко цѣнило военныя за- слуги и инструкторскую дѣятепьность иноземцевъ, и было замѣчено, что даже рядовые ратные люди, вообще не долюбливавпііе нѣмцевъ, охотнѣе сражались подъ ихъ командою, нежели подъ командою русскихъ. Зато напрасно было бы искать среди офицерства нѣмецкой слободы людей съ солиднымъ общимъ образованіемъ; крупные недочеты по этой части были здѣсь обычнымъ явленіемъ, и если офицеры, неумѣвшіе подписать своего имени, составляли исключеніе, то все же ііопадались и такіе. Человѣкъ, мало вынесшій изъ школы, но выросшій въ болѣе или менѣе культур- ной средѣ, богатый къ тому же жизненнымъ опытомъ, накопленнымъ за время кочеванія подъ разными знаменами, интересный собесѣдникъ и лихой собутыльникъ, охотникъ до пирушекъ и всякихъ развлеченій — вотъ типъ, преобладавшій въ военной колоніи Новоиноземской слободы. Офи- церы часто сходились на пирушкахъ и вечеринкахъ, въ поводахъ для ко- торыхъ никогда не было недостатка. Военные кружки слободы жили широко и умѣли веселиться безъ устали, иногда по нѣскольку дней подъ рядъ; въ октябрѣ 1662 г., напр., три полковника и нѣкоторыя другія лица устроили цѣлую серію баловъ и маскарадовъ, слѣдовавшихъ одинъ за другимъ въ теченіе двухъ недѣль. На этихъ праздникахъ не обходилось, конечно, и безъ проявленій задора, вообще очень свойственныхъ военной средѣ того вре- мени, и дѣло доходило иногда до дуэли. Нѣсколько буйные нравы офи- церства накладывали свой отпечатокъ, впрочемъ, и на повседневную жизнь слободы, мирное теченіе которой часто нарушалось рѣзкими столкнове- ніями между обывателями; Мейербергъ въ іббі г. отмѣтилъ, что въ сло.- бодѣ бываютъ ежедневныя ссоры и драки. Не слѣдуеть, однако, думать, что духовный обликъ европейской колоніи на Яузѣ опредѣлялся исключительно нравами доминирующей груп- пы. Въ сдободѣ были очаги духовной культуры, постоянно поддерживав- шіе связь между Европой и ея отдаленнымъ форпостомъ, затеряннымъ въ глубинѣ Московіи. Такими очагами были пастораты и церковныя школы. Первые лютеранскіе пасторы появились въ Москвѣ вмѣстѣ съ плѣнными ливонцами, выведенными Иваномъ IV изъ орденскихъ владѣній, и тогда же возникла у московскихъ лютеранъ первая церковная община. Впослѣд- ствіи лютеранскіе пасторы обыкновенно приглашались изъ Ввропы, гдѣ они и получали ординацію, или избирались изъ учителей московской цер- ковиой школы. Реформатская община, состоявшая главнымъ образомъ изъ англичанъ и голландцевъ, всегда приглашала своихъ пасторовъ изъ Ввро- пы, но для англійской ея части богослуженіе совершалось иногда пасто- рами, пріѣзжавшими въ Москву въ свитѣ англійскихъ пословъ. Болыпин- ство протестантскаго духовенства были люди, получившіе въ Европѣ об- щее и спеціальное богословское образованіе, нѣкоторые имѣли даже ученыя степени. Пасторъ былъ духовнымъ руководителемъ общины и въ качествѣ такового пользовался моральнымъ авторитетомъ, но въ церковно-админи- стративномъ отношеніи жизнь прихода регулировалась выборнымъ орга- номъ, церковнымъ совѣтомъ или «церковною коллегіей» (Kirchencollegium), 28