b000001425

«Таннеръ передаетъ слышанные имъ въ Москвѣ разсказы о возникно- веніи этой слободы. Когда иноземные солдаты и мастера, привлеченные въ Москву, не могли мирно ужиться съ москвичами въ самомъ городѣ, ихъ поселили за Мрсквой-рѣкой, въ слободѣ Наливкахъ. Но иноземцамъ и тамъ не дали покоя: москвичи постоянно кололи имъ глаза названіемъ ихъ новаго мѣстожительства, упрекая ихъ въ пьянствѣ; чтобъ избавиться отъ насмѣшекъ и оскорбленіи, иноземцы вьшросили у царя позволеніе поселиться въ другомъ мѣстѣ подлѣ города. Здѣсь они построили нѣсколько красивыхъ деревянныхъ домиковъ, и это новое поселеніе названо было Нѣмецкою слободою, которая, по словамъ Таннера, вполнѣ имѣла видъ и устройство маленькаго нѣмецкаго города. Незадолго до пріѣзда Олеарія, туда же переселены были, вслѣдствіе разныхъ непріятностей, иноземные купцы и офицеры, жившіе прежде въ Бѣлгородѣ (часть Москвы за Китай-городомъ). Олеарій разсказываетъ, что жены иноземныхъ купцовъ, не желая уступить женамъ иноземныхъ офицеровъ, которыя большею частью были прежде служанками, однажды подрались съ послѣдними въ лютеран- ской церкви, находившеёся въ Бѣлгородѣ, вслѣдствіе чего патріархъ при- казалъ перенести ихъ церковь въ Скородомъ. Къ этому присоединились и другія непріятности. Чтобы не подвергаться насмѣшкамъ и оскорбле- ніямъ со стороны москвичей, иноземцы, по словамъ Олеарія, стали одѣ- ваться по-русски; но патріархъ, замѣтивъ при одномъ церковномъ торже- ствѣ, что иноземцы, вмѣшавшись въ топпу русскихъ, непочтительно отно- сятся къ обрядамъ православной церкви, испросилъ у государя указъ, чтобы иностранцы ходили въ своемъ, а не въ русскомъ платьѣ. Тогда иноземцы стали подвергаться еще большимъ насмѣшкамъ и обидамъ со стороны русскихъ, и, чтобъ избавиться отъ этого, выселились, съ разрѣ- шенія царя, изъ города и основали особое предмѣстье, Иноземную слободу, подлѣ старой Нѣмецкой, съ которой она скоро и слилась въ одно пред- мѣстье» (Ключевскій: «Сказанія иностранцевъ»). Хотя иноземцы и пользовались свободой вѣроисповѣданія, но не всѣ: Московское правительство было терпимо только къ протестантамъ и кальвинистамъ. Первые имѣли въ слободѣ два храма, вторые — одинъ. Но въ Москвѣ, особенно послѣ Смутнаго времени, совершенно не терпѣли католиковъ. Если въ числѣ привезенныхъ изъ-за границы сопдатъ оказывался католикъ, его немедленно выпроваживали на казенный счетъ за рубежъ. О полной терпимости къ протестантамъ со стороны правительства, a тѣмъ болѣе московскаго населенія, тоже не можетъ быть рѣчи. Мы уже видѣли, какъ ихъ переводили изъ одной части Москвы въ другую. Не одинъ разъ погромно жгли ихъ слободу и срывали до основанія храмы. Нѣмцевъ на улицахъ сопровождали насмѣшливыми возгласами: «Нѣмецъ, шишь на Кукуй!», а мальчишки не прочь были пустить въ догонку и бо- лѣе матеріальный предметъ выраженія національнаго недоброжелатель- ства. Особенно тяжелыя минуты переживапи заурядные жители Нѣмецкой слободы въ годины Смуты. Многіе не выдерживали своей обособленности въ морѣ русской стихіи.