b000001425

дитъ у Третьяка и Смирнова Судовщиковыхъ. До «разоренья» у Судов- щиковыхъ было іооо р. долгу, а послѣ московскаго разоренья 4 0 - 000 р. капиталу (560.000 р. на р. 1882 г.). Гость Смирной Судовщиковъ — ' видное лицо: онъ отъ Калуги подписывалъ грамату объ избраніи царя Михаила. Генезисъ его богатства нѣсколько иной, чѣмъ у предыдущихъ лицъ, если вѣрить прозрачнымъ намекамъ Порывкина. Повидимому, ка- лужскій депутатъ скзшалъ за безцѣнокъ и бралъ въ закладъ коронныя и частныя драгоцѣнности, разграбленныя въ смутную эпоху. Къ Сз т дов- ш,икову попали золотые ковшъ и чарка царя Василія Шуйскаго, и бы- ли заложены имъ отцу Порывкина за юо р. (вѣсомъ з Ф- 2 золот- ника), и золотая чеканная братина «съ яхонты, ноудачю въ ней нетъ ли и олмазовъ», о которой авторъ замѣчаетъ: «не наша статья мужичья», и, вѣроятно, многое другое. Такого же происхожденія («такие же рух- ляди», опредѣляетъ Порывкинъ происхожденіе братины), очевидно, пер- стень съ яхонты и бирюзами и золото у Оксена Коробейникова, ко- торый и «самъ гроша не стоитъ», и перстни у жены Облезова. Какъ же попала эта «рухлядь» въ руки . грабителей и скупщиковъ награблен- наго? На это отвѣчаетъ отчасти показаніе Порывкина, отчасти дѣло о Пятунькѣ Ондроновѣ. Пятунька — двоюродныё братъ и слуга знаменитаго кожевника Ѳеодора Андронова, котораго Сапѣга еще въ ібод году назы- ваетъ однимъ изъ думныхъ бояръ Тушинскаго царька. Пятунька, впро- чёмъ, по его словамъ, еще «прі Ростриге» отошелъ отъ Ѳеодора (онъ торговалъ его товаромъ на Погорѣломъ Городищѣ) и жилъ въ Москвѣ у другихъ родственниковъ своихъ и Ѳеодора, Бопотниковыхъ (у Василія, за которымъ была замужемъ сестра Ѳеодора, Офимья, и у Юрья). Пя- тунька, отчасти на ихъ деньги, торговалъ въ Москвѣ серебрянымъ помомъ. Когда Москва была занята Жолкѣвскимъ, Пятуньку чуть не убили, по его словамъ, на дворѣ Болотникова. Онъ спряталъ свое сереб- ро (на боо р.) въ коробочкѣ на ледникѣ, а самъ побѣжалъ къ Ѳеодору Ондронову. Вѣроятно, послѣдній принялъ его не такъ сурово, какъ хо- четъ изобразить Пятунька: по крайней мѣрѣ, дьякъ Степанъ Соловецкій далъ Пятунькѣ пристава, доставшаго ему коробочку, а потомъ и самъ Пятунька, оказывается, служитъ у Ѳеодора: стряпаетъ на погребѣ у питья. И Ѳедька. Ондроновъ и названный Степанъ Соловецкій (да и допраши- вающій Пятуньку дьякъ Иванъ Грамотинъ) — видные тушинцы и затѣмъ правители Москвой: они постоянно ходили съ Гонсѣвскимъ исидѣли съ нимъ рядомъ въ Боярской Думѣ. Роли были распредѣлены еще подъ Смо- ленскомъ (депутація Салтыкова): торговые мужики, Ондроновъ оказался казначеемъ, а Соловецкій — дьякомъ Новгородской Чети. На Ондронова была «вѣра положена» самимъ Сигизмундомъ: еще въ августѣ ібю г. онъ ѣздилъ «въ Литву» (о чемъ упоминаетъ Пятунька), и привезъ отъ короля Жолкѣвскому приказъ приводить москвичей не на имя Впадислава, а на свое королевское. Потомъ началась осада ' Москвы ополченіями по- волжскихъ посадовъ; городъ голодалъ; Пятунька сталъ промышпять, какъ бы ему изъ Москвы уйти. До этихъ поръ, по его словамъ, онъ лежалъ въ Чудовомъ монастырѣ больной отъ побоевъ брата и пролежалъ та- 34