b000001425

очень недружелюбно. Башмакова, который имѣлъ смѣлость выхватить письмо, задержали за лошадь и за ноги. Видя озлобленныя лица, Башма- ковъ отдалъ письмо сотскому и, улучивъ минуту, обратился вмѣстѣ съ дворяниномъ въ бѣгство, а толпа гналась за ними до самаго Кремля. На Красной площади Ногаевъ, взобравшись на лавку, снова прочиталъ ули- чающіё бояръ документъ. Въ глазахъ народа, вѣрившаго все только въ печатное, но и въ писанное слово, это было, дѣиствительно, неопровер- жимымъ доказательствомъ виновности Милославскаго и его пріятелей. Чтобы письмо не попало въ руки бояръ и не было ими уничтожено, толпа рѣшила отправиться въ Коломенское, подать письмо самому царю и тѣмъ убѣдить его въ виновности бояръ. Волненіе не было подавлено въ самомъ началѣ, потому что находившіеся въ Москвѣ ратные люди были въ нерѣшительности: слухъ о письмѣ подѣйствовапъ и на нихъ. Полкъ Шепелева прямо отказался подчиняться своему начальнику. Только на- емные иностранцы остались отъ начапа до конца вѣрными, но при общемъ смятеніи объ нихъ какъ будто забыли, и они не получили никакихъ распо- ряженій. Толпа, двинувшаяся въ Коломенское, была не велика, всего 5 тысячъ, но отличалась крайне пестрымъ составомъ. Напрасно царь уже послѣ бунта писалъ въ своихъ граматахъ: «Наши, великаго государя, всякихъ чиновъ ратные и торговые люди къ тому воровству никто не пристали». Въ топпѣ замѣтны быпи и кафтаны служилыхъ людей, былъ даже подпрапоріцикъ Ломовцевъ, который грозно кричалъ и угрожающе размахивалъ чеканомъ. Были тутъ и торговые люди, покинувшіе свои лавки, какъ они потомъ говорили, по принужденію черни; были и дворовые крестьяне, былъ и дьячокъ, убѣжавшій за толпой изъ церкви, не окончивъ службы. Но боль- шинство состояло изъ городской черни, и потому толпа вела себя «не- вѣжливымъ обычаемъ» — желаніе передать въ руки царя важный документъ приняло формы народнаго бунта. По случаю именинъ сестры Анны Михайловны, царь былъ у обѣдни, когда по Коломенской дорогѣ широкой волной двинулась возбужденная толпа. Положеніе было опасное, такъ какъ въ Коломенскомъ не бьіло войска, и эти часы, когда во дворцѣ все трепетало, своеобразно отмѣчены въ записяхъ царскихъ выходовъ: «...именинными пирогами государь не жа- ловалъ, потому что въ то время приходила бить челомъ съ Москвы чернь». Когда царю доложено было о приближеніи шумной и буйной толпы, онъ прежде всего приказалъ боярамъ, которымъ грозила опасность, спря- таться въ покояхъ царицы. Мятежники, во главѣ которыхъ находился Лучка Житкой, державшій въ шапкѣ драгоцѣнное письмо, подошли ко дворцу и криками принудили царя выйти изъ церкви. На шумныя тре- бованія выдать измѣнниковъ бояръ «на убіеніе» царь отвѣчалъ «тихимъ обычаемъ», что онъ, отслушавъ обѣдню, немедленно отправится въ Мо- скву и произведетъ строжайшее разслѣдованіе. Но мятежники не унимапись, держали царя за пуговицы и «невѣжливо» кричали: «чему вѣрить?» Цар- ская кпятва показалась недостаточно убѣдительной, и только послѣ того, какъ царь билъ съ однимъ изъ ближайшихъ мятежниковъ по рукамъ, тол- 134