b000001425

дороговизна всѣхъ товаровъ и какъ помочь бѣдѣ. Торговые люди подали «сказки», въ которыхъ указывали на выпускъ ассигнацій, какъ на при- чину всѣхъ несчастій: «А учинилась въ Московскомъ государствѣ и во всѣхъ городѣхъ и уѣздѣхъ вепикая безмѣрная дороговь, хлѣбная и соля- ная, харчъ и всякіе товары, и то учинилось не отъ хлѣбнаго недороду и соляного промыслу, но отъ мѣдныхъ денегъ; а хлѣбъ, милостію Божіею, родится по прежнему». Торговые люди требовали прежде всего немедлен- наго изъятія изъ обращенія мѣдныхъ ассигнацій, а потомъ созыва Земскаго Собора для разсмотрѣнія народныхъ нуждъ. Послѣднее. требованіе не могло быть пріятнымъ для зазнавшейся и' безотвѣтственной бюрократіи, и пока правительство раздумывало, какъ устроиться своими силами, безъ помоіци народныхъ представителей, назрѣпъ и разразился народный бунтъ. Народъ во всемъ обвинялъ безнаказанно обогаіцавшагося Милоспавска- го и богатаго гостя Шорина, собиравшаго пятую деньгу. Слухъ о готовившихся волненіяхъ сталъ распространяться задолго до іюля 1662 года, когда вспыхнулъ мятежъ. Дьячокъ Апексѣевскаго мона- стыря Демка Фипипповъ вскорѣ послѣ Святой слышалъ разговоръ священ- ника, діакона и монахинь, что «чернь де собирается и чаитъ быть по- грому двору боярина Мльи ДаниловИча Милославскаго да гостя Василія Шорина и иныхъ богатыхъ людей за измѣну въ денежномъ дѣлѣ». Жи- вшіе въ Москвѣ иноземцы также ожидали возмущенія, такъ какъ видѣли, что народъ вынужденъ къ этому отчаяніемъ. Топько правительство, жи- вшее минутой и не заглядывавшее впередъ, очевидно, не подозрѣвало всей опасности и не принимало никакихъ мѣръ, чтобы предотвратить ее. Мятежъ начался 25 іюля 1662 года. Царя не было въ Москвѣ: онъ со своимъ семействомъ и съ многочисленными боярами уже болѣе недѣли, какъ жилъ въ селѣ Кояоменскомъ. Рано утромъ на Срѣтенкѣ, около церкви Троицы на Листахъ, сталъ собираться народъ, мѣстные слобожане, чтобы потопковать о сборѣ пятой деньги. Это было обычное мірское со- браніе, начапо котораго не предвѣщало ничего опаснаго. Прохожіе сооб- щили, что на Лубянкѣ у церкви преп. Ѳеодосія кѣмъ то приклеенъ воскомъ къ рѣшоткѣ пистъ объ измѣнникахъ. Все собраніе двинулось на Лубянку и по мѣрѣ движенія впередъ росло, какъ комъ снѣга, такъ какъ прохо- жіе и сосѣдніе обыватели также поинтересовались узнать, о какихъ измѣн- никахъ идетъ рѣчь. Дѣйствительно, на церковной оградѣ оказалось письмо очень несложнаго содержанія, говорившее, что Мидославскій и его пріятепи измѣнники, передались польскому королю. Оно оказалось тѣмъ болѣе убѣ- дительнымъ, что отвѣчало подозрѣніямъ народа. Другое такое же письмо было вывѣшено на Покровкѣ, но тамъ оеталось, повидимому, незамѣчен- нымъ. Сотскій Срѣтенской сотни Павелъ Григорьевъ немедленно сообщилъ о письмѣ и о сборищѣ въ Земскій приказъ, откуда и были командированы дворянинъ Семенъ Ларіоновъ и дьякъ Аѳанасій Башмаковъ, чтобы конфи- сковать письмо. Между тѣмъ на Лубянку со всѣхъ сторонъ стекался на- родъ, и стрѣлецъ Куземка Ногаевъ читалъ, а, можетъ быть, и комменти> ровалъ письмо. Толпа много разъ заставляла перечитывать письмо и гу- дѣла все грознѣе и грознѣе. Посланцы Земскаго приказа были встрѣчены г 33