b000001425

«Здѣ Сусакима о землю ударять и бьютъ по ногамъ и лисьимъ хвостомъ по шеѣ ево, вмѣсто меча, ударя, дондеже отъ того падетъ и будто мертвецъ лежитъ на земпѣ. Ванея съ товарыщи отступятъ со смѣхомъ. Тогда приподымется Сусакимъ и ео страху, паки вставъ, речетъ. «СусаКИМЪ- Якоже надо мною нынѣ творится, не вѣдаю. Живъ ли я или мертвъ? Право впрямъ того знать не могу, подлинно ли умеръ есмь. Азъ подлинно слышу, что отъ мене животъ отступилъ изъ нутреіінихъ потроховъ въ правую ногу, а изъ ноги въ гортань, и правымъ ухомъ вышла душа; токмо еще мнится ми, яко нѣсколько свѣта помню: здѣ мои чулки и башмаки, тамо лежитъ моя іпляпа, здѣ мой кафтанъ и штаны; токмо того не знаю, гдѣ глава моя (Онъ вездѣ иіцетъ главы своея). О вы, господа! Аще ли кто отъ васъ изъ любви и пріятства мою главу скрылъ, и того покорно безъ шпяпы прошу и молю, чтобъ мнѣ онъ воз- вратилъ. Или воръ Доохъ съ собою въ жипище свое взяпъ? Азъ же по сей смерти инако не буду, токмо аки привидѣніемъ или мечтаніемъ: но- гцію войду въ чертогъ Дооховъ и ево такъ устрашу, что онъ главу мою мнѣ возвратитъ». (По семъ выдетъ изъ строенгя). Представленіе нѣкоторыхъ комедій сопровождалось танцами. Такъ, подготовляя постановку Темиръ-Аксакова дѣиства, иноземецъ Яковъ Гип- неръ купилъ «на камедійное танцовное платье на опушку мѣхъ заячій». Можетъ быть, устраивались даже балетные спектакли. Роль балетмейстера исполнялъ инженеръ Николай Лима, который обучалъ танцовальному искусству 20 мѣщанскихъ дѣтей. Для танцоровъ шили нѣмецкое платье, которое не подходило ни къ одной изъ извѣстныхъ намъ комедій. Пред- ставленіе комедій оживлялось музыкой, которая быда необходима и для бапета, такъ какъ безъ музыки «невозможно танцовать, якобы безъ ногъ». Съ кончиной царя Алексѣя Михайловича «комедій минули». Царь Ѳеодоръ Алексѣевичъ не былъ врагомъ иноземной культуры, но равноду- шно относился къ театру, который и заглохъ, лишенный царской под- держки. Что сдѣладось съ театромъ въ селѣ Преображенскомъ, намъ не- извѣстно, а про театръ надъ Аптекой мы знаемъ, что палаты было ве- лѣно очистить, а всякіе «комедійные припасы» вывезти въ другое мѣсто. Костюмы и бутафорія были заперты по коробамъ и отданы на попеченіе подъячаго Василія Никитина, которому приказано было «нарядъ комедій- ной, платье и что есть какова строенья, беречь впредь до указу и про- сушивать, чтобъ не погнило». Московскій театръ существовалъ недолго, но значеніе его было ве- лико: увлеченіе имъ благочестиваго царя локазало русскимъ людямъ, что въ заморской потѣхѣ нѣтъ ничего вреднаго для души. Но театръ этотъ былъ только придворной потѣхой и для своего дальнѣйшаго развитія тре- бовалъ другихъ условій: во-первыхъ, быть- народнымъ, во-вторыхъ, быть не только потѣхой, но и образоватепьнымъ средствомъ. О томъ и одру- гомъ озаботился Петръ Великій. 104