b000001420

Ѵо "Жшиь^мѣііт^шыхъ^ЗЖдЕП. основу тайной мысли Лигаридеса; такъ какъ Нектарій высказался въ пользу Никона, то Мелетій, дѣйствуя внѣ контроля, долженъ ^ылъ обойти его приглашеніемъ, а настаивать на пріѣздѣ Макарія антіохійскаго и Паисія александрійскаго, образъ мыслей которыхъ и податливость скльнымъ міра сего были хорошо извѣстиы Іигари- десу и Мелетію, но не русскимъ іераріамъ и бояралъ. Алексѣй Михайловичъ согласился съ доводами коварнаго грека, и Мелетій, облеченный офиціальньшъ полномочіемъ, отправился на востокъ. Запертый въ Новомъ-Іерусалшѣ и вынужденньтй бороться съ многочисленными врагами, Никонъ не ймѣлъ союзниковъ, но имѣлъ тайныхъ доброяселатей, которые секретно. извѣщали его о томъ, что, творится въ Москвѣ. Узнавъ о цѣли носольства, Никонъ понялъ, вѣроятно, тайную цѣль загадочно услужливаго Лигаридеса и сообра- зилъ серьезность надвигающейся грозы въ образѣ суда вселенскихъ патріарховъ. Желая избѣжать на старости лѣтъ позора осужденія sa нанравленіе, которому въ сущности долженъ сочувствовать ~каж- дый автокефальный глава церкви, Никонъ рѣшился наиисать письмо царю: «Мы не отметаемся собора и хвалимъ твое желаніе нередать все разсужденію патріарховъ по божественнымъ заповѣдямъ еван- гельскииъ, апостольскимъ и правиламъ святыхъ отецъ. Но всномни, твое благородіе, когда ты былъ съ нами въ добромъ совѣтѣ и ліобви, мы, однажды, ради людской ненависти, нисали къ тебѣ, что нельзя намъ предстательствовать во святой великой церкви; а какой былъ твой отвѣтъ и написаніе? Это письмо спрятано въ тайномъ мѣстѣ въ одной церкви, и этого никто, кромѣ насъ, не знаетъ. Смотри, благочестивый царь, не было бы тебѣ суда передъ Богомъ и созы- ваемымъ тобою вселенскимъ соборомъ! Епископы обвиняютъ насъ однимъ нравиломъ перваго и второго собора, которое не о насъ нани- сано, акакъо нихъ предложится множество правилъ, отъ которыхъ никому нельзя будетъ избыть, тогда. думаю, ни одинъ архіерей, ни одинъ пресвитеръ не останется достойнымъ своего сана, настыри усмотрятъ свои дѣянія, смущающія твое преблаженство... крутиц- кій митрополитъ съ Иваномъ Нероновымъ и прочими совѣтниками!.. Ты посылалъ къ патріархамъ Мелетія, а онъ, злой человѣкъ, на всѣ руки ,нодписывается и печати ппддѣлываетъ... Есть у тебя, вели- каго государя, и своихъ много, кромѣ такого воришки». Это письмо, написанное въ необычномъ для Никона мягкомъ топѣ, заставило Алексѣя Михайловича серьезно призадуматься надъ пошлою травлею. которая велась съ его вѣдомаи одобренія шестой годъ; письмо напоянило ему тѣ годы, когда умный мордвинъ изъ Вельдеманова былъ его лучшимъ другомъ. Въ царѣ шевельнулось