b000001420

памятно, изволь допрооить церковииковъ и соборныхъ дьяковъ, и они тѳбѣ то же окажутъ, если не солгутъ. Преждѳ я былъ у твоей ішлости ѳдино- трапезенъ оъ тобою: ти меня кормилъ тучными брашнами, а теперь, іюня въ 15 деяь, когда торжествовалось рожденіе благовѣрной царевны Анны Михайловны, всѣ веселились отъ твоей трапѳзы; одинъ я, какъ песъ, ли- шеяъ богатбй трапезы вашей! Если бы ты нѳ считалъ меня врагомъ, то т лишилъ бы меня малаго куеочка хлѣба отъ богатой вашей трапезы. Это пишу я не потошу, что хлѣба лишаюсь, а потоиу, что желаю іш- лости и любви отъ тебя, великаго гоеударя. Пѳрестань, молю тебя, Гос- пода ради, на меня гнѣваться. Нѳ попускай истязатъ мои худыя вещи. Угодно ли бы тебѣ, чтобы люди дерзали вѣдать твои тайны, помимо твоей воли? Не одинъ я, но многіе ради меня страдаютъ. Еще не- давно ты, гооударь, приказывалъ мнѣ сказать съ княземъ Юріемъ, что только ты да князь Юрій ко маѣ добры; а теперь вижу, что ты не только самъ сталъ немилостивъ ко инѣ, убогому своеиу богомольцу, a ещѳ другимъ возбраняешь миловать меня; всѣмъ прложѳнъ крѣпкій за- казъ не приходить ко меѣ. Ради Господа молю, перестань такъ посту- пать! Хотя ты и дарь великій, но отъ Господа поставленъ правды ради! Въ чемъ моя нѳправда иередъ тобою? Въ томъ ли, что, ради церкви, просилъ суда па обидящаго? Что же'? Нѳ только не получилъ я правед- наго суда, но и отвѣты были игполнены немилооердія. Теперь слышу, что, противно церковнымъ законамъ, ты самъ изволишь судить священ- ные чины, которыхъ не повѣрено судить тебѣ. Помнишь Мануила, царя греческаго, какъ хотѣлъ онъ судить овященниковъ, а еиу Христосъ явился: въ соборной апостольекой церкви есть образъ, тдѣ святая десни- ца Христова указываетъ указательнымъ пѳрстомъ, повелѣвая ангеламъ показнить царя за то, чтобъ иѳ отваживался судить рабовъ Вожіихъ прежде общаго суда! Умились, Господа ради, и изъ-за меня грѣшнаго не озлобляй тѣхъ, которые жалѣютъ о мнѣ. Всѣ люди -твои и въ твоей рукѣ, того ради паче милуй ихъ и заступай, какъ и божеетвенный апо- столъ учитъ: ты слуга Божій, въ отмщеніе злодѣямъ и въ похвалу доб- рымъ; суди праведно, а на лидо не смотри; тѣхъ же, роторые озлоблѳнн и заточѳны по иалымъ винамъ или по оболганію, такъ, ради Бога, осво- боди и заточи. Тогда и Богъ святый оставитъ многія твои согрѣшенія». Въ заключеніѳ письма Никонъ пишетъ: «Говорятъ, будто я мвого риз- ницы и казны взялъ съ собою, — я взяль одинъ только саккосъ, и то не дорогой, а омофоръ прислалъ мнѣ халкидонскій митрополитъ. Казны я оъ собою не взялъ, а удержалъ не много, сколько нужно было на цер- ковное строѳаіе, чтобы расплатитьса съ работяиками. Гдѣ другая казна, то всѣмъ явно, куда она пошла: дворъ московекій етоитъ тысячъ десять, на ностройку посадовъ истрачено тысячъ десять, а этижъ тѳбѣ, государь, я челомъ ударилъ на подъемъ ратный, да лошадей куплѳно прошлымъ дѣтомъ тысячи на три, да тысячъ десять есть въ казнѣ; шапка архіе- рѳйская тысячъ въ пять-шесть стала*. Письмо прямодинейнаго по характеру и убѣжденнаго въ своей правотѣ Никона произвело тяжелое впечатдѣніе на менѣе спокой- наго Алексѣя Михайловича; царь сталъ прозрѣвать на счетъ Ни- кона и пошшать, что этого великана не переработаешь по сво- ему: неноколебилый въ своей теократической идеѣ, Никонъ и безъ патріаршества оставался опаснымъ врагомъ того подитическаго *