b000001325

Издали. Болыповы и Подхалюзины. 61 — Что же тутъ труднаго, Гансь? Гляди. Ам! и Францъ глотаетъ устрицу. Но Гансъ ему еще мрачнѣе: — Глотатъ-то' ее я и саиъ уже четыре раза гло- талъ, а ты — попробуй — удержи! И, точно, Францъ . . . не удержалъ. Я сильно опасаюоь, что въ вопросахъ о парла- ментскомъ воспитаніи Пуришкевичей, Крушева- новъ, Крупенскихъ, Шульгиныхъ и прочихъ ухачей, предназначенныхъ «правою» систематически низво- дить русское народвое представительство къ золо- той серединѣ между балаганомъ и желтьшъ домомъ, парламентскому большинству суждена страдатель- ная роль злопюяучнаго Франца, имѣвшаго герой- ство проглотитъ неудержимую устрицу. Ему пред- стоитъ извергать этихъ господъ и вновь восприни- мать, воспринимать и извергать . . . и такъ до сама- го скончанія думскаго живота. И, конечно, не пар- ламента въ томъ вина, но какая же это біографія для нароянаго представительства: «Провело безра- достную жиэнь свою въ безпрестанной, принуди- тельной рвотѣ»?! Ограничусь покуда, въ примѣръ печальныхъ со- зерцательныхъ недоумѣній нашихъ, одними цирко- выми упражненіями вышеназванныхъ героевъ, по- тому что всѣ подобныя еедоумѣнія частныя, въ кон^ цѣ концовъ, сливаются въ огромномъ пятнѣ недо- умѣнія общаго. Именно — въ ежеминутной воз- можности скончанія думскаго живота, съ неотлуч- ною мыслью, о которой ежедневно прислушиваешь- ся къ крику camelots, пріиближаешься къ послѣд- нимъ телеграммамъ, вьгвѣшенеымъ въ окнахъ га- зетныхъ редакцій иліи подъ биржевьшъ портикомъ. Трудно даже изобразить психологію этого почти