b000001325

"d^^^rrwFm 60 Мутные дни. равсѣіивается ... И вдругь — вмѣсто ожидаемой- то парламентской картины — поле зрѣніе вашего заполняется . . . фигурою клоуна, который, бѣсну- ясь, кривляясь и плюясь, оретъ, какъ сказали бы въ старину, безстыжіе «невѣігласи»! . . Клоунъ сту- читъ кулаками по пюпитру, призываетъ къ поряд- ку Думу, предсѣдателя, самого себя, требуегь, что- бы ему в.оскресили Екатерииу Вторую и Марію Те- резію . . . крестится, вопитъ: «ньшѣ отпущаеши»! Ахъ, дорогой читатель! Вѣдь, слѣдя за газетами русскими, я вижу очень ясно, что, даже коптясь въ отечествданомъ дыму и ко в-сѣмъ егоі ароматамъ принюхавшись, ты г. Пуришкевича все-таки не ожидалъ и, хотя глотать его принужденъ, но вмѣ- стить не можешь. Суди же самъ, какимъ глубочай- шимъ недоумѣніемъ должна наполнитъ подобная «парламентская фигура» созерцателя изъ европей- скаго далека. И не въ правѣ ли онъ, изумленный созерцатель. вознегодовать на .телескопъ свой, какъ ты, вѣро- ятно, негодуешь на дню разъ десять на капризы те- лефонныхъ барышень: — Я прооилъ васъ ооедииить меня съ парла- ментомъ, а вы даете Бэдламъ. Клоуна вывели. Нѳнадолго: онъ опять вернул- ся. Его опять вьюедутъ, а онъ еше вернется. И еще, и еще . . . Господинъ Пуришкевичъ въ Думѣ подобенъ той устрицѣ, которую, сидя въ кнейпѣ, соэерцалъ мрачный нѣімецъ Гаесъ. Подходитъ къ Гансу Францъ. — О, Гансъ, Гансъ! Почему ты такъ мрачно смотришь на эту устрицу? — Потому, Францъ, что никакъ не могу ѳе съѣсть. *