b000001325

Издали. Великій анекдотъ. 39 ный паспортъ! . . то-то бы руки-то развязалъ! . . И досталась бы могила Толстого Европѣ, какъ доста- дись ей могалы Герцена, Бакунина, Лаврова . . . Такъ что и тутъ выручшъ насъ лишь постоянный факторъ русскаго «счастья на мосту съ чашкой», — унылый анекдотъ, внезапно нарушившій преднамѣ- реиность событій, а нисколько не естественный и логическій ходъ ихъ. Останется могила, и вокругъ могилы еще оста- нется онъ — ■ великій толстовскій анекдотъ: огром- кый, угрюмый, пестрый, разнообразно оскорбитель- ный^насмѣшливый анекдотъ о великомъ человѣкѣ истииы и свободы, котораго дѣйствительность руо- ской семьи заставила полстолѣтія прожить подъ бременемъ насильной воли и рабомъ; о великомъ христіанинѣ, котораго выгнала изъ національнаго вѣроисповѣдаеія воля даже не церкви, но дѣйстви- тельнаго тайнаго совѣтника Побѣдоносцева; о ве- личайшей логической послѣдовательности, останки которой «друзья», во что бы то ни стало, хотѣли окружить тою самою обрядностью, которую она, воплощенная послѣдовательностъ эта, строго и рѣ- игительно отметала . . . Враги Толстого оказались, въ этомъ случаѣ, — на свою голову! — цѣльнѣе и искреннѣе и, ненарокомъ, больше почтили своею ненавистью прахъ его, который пытались оскор- бить, чѣмъ многіе «друзья» - — неумѣлой любовью. Когда какой-нибудь Иліодоръ или Гермогенъ оретъ Толстому анаѳемы и желаетъ гробу его развалить- ся, могилѣ провалиться, сулитъ ему геенну огнен- ную, сопричисляетъ его со Аріемъ и Магометомъ, я слышу беэсильное бѣшенство ужаса предъ созна- тельяою и испытанною мощью неотразимо страш- наго врага. Какой-нибудь «другъ» источаетъ умѣ-