b000001325

32 Мутнык дни. всегда внятно звучить мнѣ учительный Тацитъ, рас- писывающій хвалебные анекдоты о германцахъ въ пику безпутнымъ, спившимся съ круга, избѣгав- шимся за дѣвчонками, запустившимъ къ лысому бѣсу всѣ свои гражданскія права и обязанности, римлянамъ, которыхъ онъ хочетъ пристыдить, об- ругать и возвратить на путь истинный. — Вотъ, молъ, — ■ и, въ нѣкоторомъ родѣ, пар- веню цивилизаціи, низшая культура, а смотрите-ка! Вы! высшіе! не зѣвайте, не остаться бы вамъ въ дуракахъ! Какъ въ иныхъ благородныхъ семьяхъ корятъ излѣнившихся любимцевъ-шалуновъ примѣрами благонравныхъ домашнихъ илотовъ: — Вотъ, Петенька — кухаркинъ сынъ, а изъ гимназіи полвые баллы принесъ, и курточка на немъ чистенькая, манеры примѣрныя, за поведеніе, при- лежаніе — круглыя пять. Кто повѣритъ, что онъ на кухнѣ выросъ? А ты — генеральское дитя, да обломъ обломомъ — вотъ ужо Петька-то тебѣ на шею сядетъ! Исправься, негодяй! на что похожъ? Такъ всюду и вездѣ, сверху до низу. Недавно милый, сердечный итальянецъ, провинціальиый врачъ, давній мой знакомый, а за послѣдніе годы большой пріятель, сказалъ мнѣ съ задумчивостью : — Какъ глупо я сдѣлалъ, что потерялъ изъ на- шего знакомства два года, когда я сторонился отъ васъ. — Сторонились? Вотъ какъ! За что? — Потому что мы всѣ испорчены сквернымь предубѣжденіемъ: славяне . . . знаете ... мы при- выкли относиться къ нимъ такъ подозрительно . .. Словомъ, маленькій, провинціальиый докторъ, парень не ахти ужъ какого великаго интеллекта,