b000001325

ИгдАли. Великій анекдотъ. 29 новской, сидѣла на скамьѣ подсудимыхъ не просто женщина скверныхъ международныхъ похожденій, но — ' много вами благодарны! — огромный, видите ли, національный и расовый символъ: сама анекдо- тическая, таинственная, неожиданная Россія, сама ея «славянская душа» . . . Сознаюсь, что никакъ не могъ раздѣлить общаго негодованія, когда кто-то изъ обвинителей по этому процессу осмѣлился, на- перекоръ теченію, весьма здравомысленно заявить, что вся эта пресловутая «славянская душа», на ко- торую сваливаютъ похожденія ирландско-польской поддѣльной графини, есть просто глупый фарсъ, на- дутая пустая адвокатская фраза и что судъ дол- женъ имѣть дѣло съ наличными фактами слѣдствія, а не съ отвлеченными символами народностей. Facta поп fata sdpiens sequitur. И, въ особенности, когда не угодно ли вамъ измѣрять fata всеохватною мѣр- кою этого универсальнаго психическаго инстру- мента «славянской души», средней величины между паспарту и прокрустовымъ ложемъ, во всемъ пе- строобразіи безконечно рождающихся изъ безднъ ея анекдотовъ?! Анекдотъ «славянской души» — воплощенная похоть міра сего, противнѣйшая Марія Николаевна Тарновская, когда заводитъ сразу трехъ любовни- ковъ и всѣхъ ихъ натравляетъ другъ на друга для романтическаго смертоубійства. Анекдотъ сла- вянской души — отреченый отъ похотей міра ве- ликій старецъ, Левъ Николаевичъ Толстой, когда раннимъ темнымъ утромъ бѣжитъ изъ опостылѣв- шаго дома въ пустыню, забывъ, что для его величія нѣтъ уже пустынь на землѣ, и свѣтитъ ему, сквозь ітредразсвѣтныя сумерки, факеломъ, ковыляющій по ухабамъ, верховой «почтарь Филька» . . . Дорого