b000001325

В. Г. Коволенко. 379 Флорѣ», «Огоньки», «Старый звонарь» — по глу- бинѣ и силѣ убѣжденія, по изяществу и твердости мысли, по красотѣ языка, не имѣютъ себѣ равныхъ въ русской литературѣ, не исключая даже однород- ныхъ опытовъ Л. Н. Толстого. Благодаря тому же счастливому сочетанію, Короленко — необыкновен- ный мастеръ общественнаго «символа». Въ этомъ отношеніи онъ часто возвышается на уровень Сал- тыкова и Глѣба Успенскаго, со вторьшъ изъ кото- рыхъ у него вообще много соединяющихъ нитей живого, сердечнаго сродства: никто прекраснѣе Ко- роленки не писалъ о бѣдномъ, безвременно угас- шемъ, Глѣбѣ Ивановичѣ. Кто не знаетъ чудеснаго разсказа Короленки о томъ, какъ «Рѣка играетъ»? Свое могущѳство въ этомъ родѣ творчества Коро- леико и самъ знаетъ, потому что неоднократно дер- залъ посягать на дидактическіе опыты, которые подъ перомъ всякаго другого неизбѣжно оказались бы скучными, утомительными, внѣ художества. Та- ковъ его «Слѣпой музыканть» — этюдъ, въ пол- номъ смыслѣ слова, «тенденціоэный», но не старѣю- щій вотъ уже добрыя тридцать лѣтъ. И сколько разъ, отъ лучшихъ людей русскаго искусства, отъ великихъ музыкантовъ, пѣвцовъ, актеровъ, случа- лось мнѣ слышать признанія, впослѣдствіи обобщен- ныя мною въ устахъ артиста Андрея Берлоги, героя романа «Сумерки божковъ»; «Берлога. Я двадцать разъ уже разсказывалъ тебѣ, почему я не пошелъ во врачи^ учителя, адво- каты, ремесленники, но вотъ — сдѣлался пѣв- цомъ . . . «Елвна Сергѣевна. Ну, да, отлично помню: тебя толкнувъ въ оперу «Слѣпой музыкантъ», «Берлога. Да! «Слѣпой музыкантъ»! Великая