b000001325

В. Г. К 0 Р О Л Е н к о. 371 Я поблагодарилъ его и затѣмъ спросилъ: — Послушайте, скажите мнѣ правду. Неужели и вы и ваши думаете, что я дѣйствительно хотѣлъ убійства, когда писалъ свое оікрытое пнсьмо? Онъ уже прощался и, задержавъ мою руку въ своей мозолистой рукѣ и глядя мнѣ прямо въ глаза, отвѣтилъ съ тронувшимъ меня деликатнымъ участіемъ: — Я знаю... и много нашихъ знаетъ, что вы добива- лись суда. А прочіе думаютъ разно... Но... Онъ еще глубже заглянулъ мнѣ въ глаза и прибавилъ: — И тѣ говорятъ спасибо. Трудно положеніе писателя, идущаго, какъ сквозь строй, по скользкой дорогѣ темно и быстро растущей легенды, между двумя рядами, изъ кото- рыхъ одинъ смотритъ на тебя какъ на преступника и убійцу, а другой — какъ на героя-мстителя. Нуж- но имѣть воистину богатырское спокойствіе духа, чистоту помысла и страшную нравственную силу увѣренности въ своей вѣрѣ, въ своемъ чутьѣ, въ своей логикѣ, чтобы совершить такой тернистый путь, не оступившись ложньшъ шагомъ ни подъ ре- вомъ махающихъ кулаками враговъ, ни подъ апло- дисментами ласково улыбающихся, въ благодар- номъ заблужденіи, друзей. Писатель, въ жилахь котораго бродитъ, вмѣстѣ съ кровыо, хоть капель- ка демагогической отравы, быть можетъ, сумѣлъ бы съ достоинствомъ пройти мимо угрозъ, но врядъ ли утерпѣлъ бы, чтобы какъ-нибудь, хоть однимъ глаз- комъ, не пококетничать въ сторону улыбокъ. Вели- кій демократъ выдержалъ искусъ, едва ли даже его замѣтивъ. Печаленъ и строгъ доброжелательный го- лосъ его и — направо онъ принесъ не сожалѣнія, на- лѣво не признательность, а обѣимъ сторонамъ пре- подалъ'судъ справедливости — ■ повторилъ, не взявъ назадъ ни единаго слова,горькія, учигельскія правды. 24*"