b000001325

В. Г. К О Г Й Л Е Н К 0. 363 высшей степени, Степанъ Трофимовичъ Берхо- венскій! Съ тою только разницею, что евангеліе попало Толстому въ руки не за полчаса до смерти, какъ Степану Трофимовичу, но за сорокъ лѣтъ — и лю- болытнос сходство — тоже изъ демократическа- го «мѣшка книпоиоши»: отъ Сютаѳва, Бонда- рева . . . To мучительно-насмѣшливое — сверху внизъ — и въ то же время несомнѣнно завистливое — снизу вверхъ — отрицаніе, которымъ Достоевскій преслѣ- довалъ вѣкъ и поіколѣніе Степана Трофимовича (въ лицѣ хотя бы Тургѳнева) и породу его, не могло не отразиться въ потомствѣ Степаиа Трофимовича на- слѣдственною расовою, такъ сказать, антипатіей. Короленко не только печатно признавался, что не любитъ Достоевскаго, но и призвалъ на помощь себ'Ь еще другой могучій авторитетъ: Глѣба Ива- новича Успенскаго. « — Вы его любите? — спросилъ Глѣбъ Ива- новичъ. «Я отвѣтилъ, что не люблю, но нѢкоторыя вещи его, напримѣръ «Преступленіе и наказаніе», пере- читываю съ величайшимъ интересомъ. « — Перечитываете? — ^переспросилъ меня Успен- скій, какъ будто съ удиівленіемъ и потомъ, слѣдя за дымкомъ папиросы своими задумчивыми глазами, сказалъ : « — A я не могу . . . Знаете ли . . . у меня осо- бенное ощущеніе . . . Иногда ѣдешь въ поѣздѣ . . . И задремлешь ... И вдругъ чувствуешь, что госпо- динъ, сидѣвшій противъ тебя . . . самый обыкновен- ный господинъ . .■ . даже съ добрымъ лицомъ ... И вдругъ тянется къ тебѣ рукой . . . и прямо . . . прямо