b000001325

362 Мушые дни, тическую программу соціальной работы. Получилъ политическое восоитаніе не только у Добролюбова, Чернышевскаго, Елисѣева и Михайловскаго, кото- рый былъ ему старый товарищъ, но и въ непосред- ствѳнномъ культурно-оовободительномъ служеніи народу, въ трудѣ, бѣдованіи, одиночествѣ и само- образованіи осылки. Умѣлъ совершить то, о чемъ отцы лишь краснорѣчиво мечтали: принесъ себя въ жертву служенію своему и, неотрывно прикованный къ просвѣтительноіму долгу, пошелъ съ нимъ, какъ бодрый странникъ, радостно влачащій вѳригу свою, навстрѣчу скорбныімъ зовамъ измученнаго обще- ства. Кстати, — чтобы не забыть, — объ идей- ныхъ странникахъ. Не странно ли, что въ кончи- нѣ Степана Трофшиовіича Верховенскаго Достоев- скій чуть не дословно предсказалъ печальныя об- стоятельства предсмертнаго бѣгства и кончины въ случайномъ захолустьѣ Льва Николаевича Толсто- го? А, если хотите, сходство легко поддается рас- ширенію и дальше. Быть можетъ, всѣ щекотливыя несоотвѣтствія между домашнеи дѣйствительностью и общественньшъ ученіемъ, этмікой и религіей Л. Н. Толстого, ниѳведшія его въ родной семьѣ по- чти на ту же трагическую роль «подопечнаго», ка- кою облекла Степана Трофимовича Верховенскаго въ своихъ Скворешшкахъ Варвара Петровна Ста- врогина, и, накоиецъ, замучившія старика до рѣши- мости необходимо бѣжать изъ Ясной Поляны, куда глаза глядятъ, — быть можетъ, весь этотъ разладъ и раэвалъ истекалъ именно изъ того историческаго условія, что былъ этотъ великій отрицатель ци- вилизаціи и врагъ ителлигенціи — самъ-то — по духу — іиінтеллигентомъ изъ интеллигентовъ: ти- пическій человѣкъ пятидесятыхъ годовъ и, въ