b000001325

Издалп. Великій анекдотъ. 27 чрезмѣриымъ обиліемъ своиіѵіъ и начинаетъ имъ казаться утомительною и невѣроятною. Вспомина- ется мнѣ роковой афоризмъ, который, «вдохновясь Тацитомъ», сочинилъ нѣкогда щедринскій учитель Старосмысловъ: «время, нами переживаемое, столь безполезво жестоко, что потомки съ трудомъ по- вѣрятъ существованію такой человѣческой расы, которая могла оное переносить». Да . . . въ Верж- боловѣ, Границѣ, Кишиневѣ — «потомки съ тру- домъ повѣрятъ». Ну, а въ Эйдкуненѣ, Тшебиньѣ, Яссахъ неяоумѣваютъ, вѣрить илм нѣтъ, уже и со- временники . . . Сижу я какъ-то разъ въ Генуѣ въ кафе, а ря- домъ двое горожаінъ читаютъ газету и перебрасы- ваются заТѵіѣчаніями. — He люблю я эту Роосію,- — говоритъ одинъ. — Тяжелая страна. Вѣчно въ ней либо голодъ, либо революція: А другой примирительно : — Нѣтъ, теперь у нихъ тамъ холера. Вотъ и прошибите брешь для «луча свѣта» въ концентрацію этакаго темнаго царства: кругъ вой- ны, кругъ революціи, кругъ голода, Kpyi"b холеры, кругъ чумы, a no середкѣ расположился не то фер- томъ, не то сфинксомъ анекдотъ о «славянской душѣ». Стоитъ «Анатэмой» этакимъ, либо Жор- жемъ изъ «Блѣднаго коня» и корчитъ загадочныя рожи. Не то сейчасъ разсмѣется Иванушкой-ду- рачкомъ, на собственный свой падецъ глядючи: по- тѣха! — не то на колѣнки станетъ, какъ Расколь- никовъ, и, ни съ того, ни съ сего, въ семи душахъ повиниітся. А когда повинится, то сію же минуту спохватится: «чортъ ли меня за языкъ тянулъ?» и еще разъ на колѣнки стакетъ: «виноватъ, ваше вы-