b000001325

Изддли. Гадинл. 161 лагаютъ намъ мастерски описанный зоологическій видъ? Но для творчества an und fur sich г. Сергѣевъ- Ценскій слишкомъ мало виукъ Гончарова и слиш- комъ много — внучатный племянникъ, что ли, До- стоевскаі'о. Объективизмъ въ романѣ даже не пах- нетъ. Авторъ ходитъ по пятамъ своего героя, какъ добросовѣстный и ревностный адвокатъ, и — чѣмъ пакостнѣе аттестуетъ себя человѣческая гадина, тѣмъ усерднѣе распинается г. Сергѣевъ-Ценскій, чтобы читатель расчувстБовался и ее, гадину, по- жалѣлъ. Въ «Проталинѣ» тепло и участливо зву- чатъ только строки, должныя изображать внутрен- ніе надломы поручика Бабаева. Ужасы, которыхъ онъ свидѣтель, передаются съ протокольнымъ холо- домъ профессіональнаго репортажа, облеченнаго, — чтобы быть сильнымъ, — въ реторику трескучихъ словъ и «эксцентрическихъ» отступленій. «Неизвѣстно, какъ трещали черепа красныхъ подъ тяжелыми дубинами плотниковъ и молотками каменотесовъ. Какъ арбузы? Или какъ ящики съ чаемъ, попавшіе подъ колеса? Пахла ли резеда, обрызганная мозгомъ и кровью?». Есть разрядъ «литературно» чувствующихъ лю- дей, которые, и во время свѣтопреставленія, бу- дутъ заботиться, главнымъ образомъ, о томъ: за- мѣчаютъ ли окружающіе покойники, какъ тонко и подробно о«и ощущаютъ разнообразный ужасъ ми- нуты и какъ непохоже на другихъ содрогаются и отчетливо трепещутъ. Холодная сознательность этого трагикомическаго кокетства способна къ самодовольнымъ увлеченіямъ и, въ нихъ, поро- ждаетъ иногда поразительныя безтактности, въ ко- торыя никогда не впадетъ, даже грубѣйшею ошиб- А. В. Амфитеатровъ. XV. 1 1