b000001325

Издали. Гадина. 153 не этакъ-то. He любо — не читай, твоя воля, a писать, какъ ему любо, его, г. Сергѣева-Ценскаго, воля. Но вогь въ чемъ заковыка. Подобно образцу своему, Марлинскому, г. Сергѣевъ-Ценскій писатель талантливый, а, слѣдовательно, заманчивый. Въ томъ же самоімъ «Бабаевѣ» разбросаны эпизоды рѣдкой художественной правды, которыхъ ие мо- жетъ не признать даже заклятыи врагъ вычурнои манеры, въ какой они г. Сергѣевымъ-Ценскимъ по- вѣствуются. Напримѣръ, віесь большой эпизодъ, подъ заголовкомъ «Одна душа». Блестяще написа- на фигура дшщика Гудкова, жиівые люди — многіе изъ офицерства. Уже одно то сопоставленіе, что г. СергЬевъ-Ценскій, взявшись за офицерскую среду провинціальнаго полка послѣ купринскаго «Поедин- ка», умѣетъ остаться самостоятельнымъ и не скуч- нымъ, свидѣтельствуетъ, что мы имѣемъ дѣло съ художникоімъ сильнымъ. Манервость манерностью, а талантъ талантомъ. Кто манернѣе Бальмонта? А между тѣмъ, не зная, не изучая Бальмонта — ■ по крайней мѣрѣ въ «Будемъ, какъ солнце» — не вни- кая въ его щіебечущія глубины и наиеныя наитія ■ — ■ развѣ можно сейчасъ говорить съ вѣсомъ и пра- вомъ о ходѣ и уровнѣ русской поэзіи, о соверше- ніяхъ и горизонтахъ русской художественной мыс- ли? Такъ что не въ манерности художника шту- ка, но въ томъ — ставитъ ли талантъ его позади своей манерности нѣчто такое, ради чего читатеЛлЬ стоитъ манерности этой подчиняться и прониікать сквозь нее къ основному смыслу творенія? Про- дираться сквозь колючія дебри очарованнаго лѣса — не худое дѣло, когда имѣешь впереди обѣщаніе, что найдешь теремъ Спящей Красавицы. Въ против-