— 155 — це такъ какъ иностранная, которая изобильна ненужными многочисленными прорѣхами 1). Говорю я по-русски, а другихъ языковъ хотя нѣсколько разумѣю, . но говорить на оныхъ нѳ могу, да и не хочу; ибо кажется мнѣ, будто они противъ нашего недостаточны, да и расположеніе ихъ чудно..." Въ приведенныхъ нами письмахъ высказалжсь тѣ два противоноложныя убѣжденія, которыя ж послѣ долгое время сдышались въ нашѳмъ общѳствѣ, занравляли литѳратурнымк отзжвами и служили неисчерпаемымъ источникомъ журнальной полѳмики. Обѣ стороны желалн высказать истжну, но, лодъ угломъ болѣе или менѣе крайнихъ воззрѣяій, не всегда достигади своей цѣли. „Какъ истребить, спрашивалъ фонъ-Визинъ, два сопротивныѳ и оба врѳдныѳ прѳдразсудка: первый, будто у насъ все дурно, а въ чужихъ краяхъ все хорошо; второй, будто въ "чужихъ краяхъ все дурно,. a. у насъ все хорошо?" Временемъ и знангемъ, отвѣнала Екатерина Великая. Необходимо, впронемъ, замѣтить, нточтрудяая задана объ отношѳніяхъ народности къ общенеловѣческому образованію никогда не было разрѣшаема такъ практично, какъ въсатирическихъ изданіяхъ 1769—1774 годовъ. Они не щадили темныхъ сторонъ русскаш быта, ни тѣхъ, какія наслѣдованы отъ до-нетровской старины, ни тѣхъ, какія возникди вслѣдствіе сдѣпаго пристрастія къ нужеземнымъ обычаямъ; нападая на ложь условныхъ приличій н неразборчивость нашу при выборѣ иностранныхъ гувернеровъ г они съ чувствоыъ лолнаго уваженія относились къевронейской наукѣ и ея представителямъ. Не мѣшаетъ указать на эту достойную подражанія черту тѣмъ изъ новѣйшихъ защитяиковъ ') „Трудолюбивый Муравейа, въ которомъ напечатанописьмо Дюборуссова (стр. 169—171), помѣстилъ на своихъ страницахъстатью: О старинномъ русскомъ пяатьѣ бояръ, дворянъ, приказныхъ, кудцовъ и боярынь (стр. 97). „Всякая Всячина", насмѣхаясь надъ тѣми, которыв даже на своихъ креетьянахъ лівлали видѣть нѣмѳцкіѳ кафтаны, напечатала пнсьмо, гдѣ въ защиту народной русской одѳжды выставлялись ея пластичность, удобствои соотвѣтственностьсъклиматическжмиусловіями. Къ этому нисьму редакторъ присоединилъ свое замѣчаніѳ, что русскоѳ ялатьѳ сходнѣе съ холоднымъ клпматомъ, но что всякая долгая одѳжда отнимаетънроворство и поворотливость: еслибыкъфранцузскомукафтану прибавить, что у нѳго нѳдостаетъ, или у русскаго платая убавить все лишнее, то можнобы составить одежду, приличнуюклимату и согласнуюсъ здравымъ разсудкомъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4