b000001308

— 51 — чувствовала, что создала храм славы и победы. Едпнственное полож:е- ние Василпя Блаженного в русском искусстве, так как нет другого рав- ного ему храма по той, какой-то магической власти зрительного впе- чатления от него и необоримой привлекательности, только умножает значение северного зодчества, ставшего общенародной колыбелью рус- ского искусства. Шатровое творчество Москвы продолжалось. Выростал один памятник за другим. Московское искусство ие знало окаменения, оно создавало форму за формой, декоративпое его чутье проявилось в полной мере, так сказать, выявилось самое ценнеишее в московском искусстве — узор, но птатровый храм севера разукрашенный и иссечен- ный вееь московским орнаментальным резцом неотступно увлекал зодчих. Вот Путинковская церковь (1649—1652) около Страстного мона- стыря в Москве, так когда"ТО прельстившая Виоле ле Дюка п постав- ленная им в образцы русского искусства — она вся в украшениях, наряд- ная, легкая, маленькая — шатровый иятисвечник. Ярославские, Ростовские, Борисоглебскпе, Угличские храмы — вир- туозно обработанные украшбниями, продолжают оставаться — шатровыми многосвещниками. Вплоть до половины XVII века шатер был стилем эпохи. Одной из несуразностей истории — иатриаршим запреіценпем — естественный ход развитпя каменного шатрового типа был ирерван. Наряду с каменным шатровым зодчеством в Москве возводились дере- вянные шатровые храмы, к сожалению, не дошедшие до нас. По лето- писям, документам и запискам иностранцев Москва в конце XYII сто- летия была еще преимущественно деревянной в своей стройке. Зеаме- нитый пожар Москвы в 1812 году только нотому и мог быть так ону- стошителен, что и тогде еще Москва оставалась деревянной. Сказочное впечатление должна была производить Москва, когда ее „сорок сороков"- стояли рядом деревянными и каменными шатрами на фоне массивной рубленой деревянной хоромной гражданской Москвы с кое-где подни- мавшимися узорными каменными домами приказов, знатных бояр и воевод. Такое внечатление она и оставила у всех иностранцев, ее посе- щавших. ІТосле патриаршего занрещения Москва отдала дань своей шатровой страсти в возведенип шатровых колоколен, коих не коснулось грозное по тогдашним временам натриаршее слово. Отголоски увлечееия Москвы северным деревянным зодчеством, однако, держались еще очень долго, выражаясь в устройстве и обработке по-северному, но-деревян- ному — глав, куполов, их размещения, часовен, крылец и нроч. Особенно это ясно в возведении крылец— пзумительных по комно- зиции, красоте и монументальностп. Напрасно, конечно, было бы олсидать в московских тинах крылец исключительно пересказ деревянных форм крылец севера. To уже, что московские крыльца каменные долисно было их отдалпть порядочно от прототипа, пбо какими бы не были заг мечательными строителями москвичи прпроду одного материала нельзя сделать тождественной природе другого материала. ІТотом, Москва, пе- ренимавшая искусство отовсюду, использовала худоягественные формы крылец Пскова, до того не имевшего соперников в крыльцевом зодче- стве. Соединение Пскова и северного деревянного зодчества дало очаро- 4*