b000001308

— 139 — Пожар мастерской явился горестным концом трудной и буквально многострадальной жизпи, только в начале как бы подразнившей Фе- дота Ивановича Шубина мимолетным успехом. Припоминая конец царствования Екатерины, неопределенное п ко- леблющееся время Павла, первое пятилетие царствования „очарова- телъноіо сфинкса" удивляешься, как в этот поразительно чуткий ко всякой красоте, период, в блестящие годы развития русского класси- цизма, мот оставаться в тени совершеннеишии мастср-ваятель, как могло пройти незаметным ни для кого несчастие с ним, его катострофы ... Чрез некоторое время мы слышим униженно горький голос гения... ^Преклонность лет тоих и соединенная с нити слабость зре- ния, неталое семеиство и потеряние всякой надежды продолжать с выюдою питавшее теня художество — все cue привело теня в край- нее уныние" — сообщает он императору Павлу Первому. Какая трагедия жизни, клеймо государству, в которых умирает старый, заброшенный гениальный художник, проработавший для славы отчизпы сорок лет, умирает, оставляя беспомощной свою семыо, уми- рает в бедности, приводящей его на смертном одре в „крайнее уныние и ! Такой путь совершило северное ваяние, блистательно нодготовив и вспоив в своей среде гордость нового периода русского вая- ния, начавшегося в XYIII столетии, изуми- тельного, самого величайшего ваятеля России — Федота Ивановича Шубина. Роль Оевера и в этой менее яр- ко проявившейся художест- венной стихии русско- го народа стано- вится ясна и заслужен- на.