b000001308

— 134 — за оставленную им там неизвестную работу, получает впоследствии диплом почетного академика Болонской академии. Жажда работы так огромна, ненасытна, что на третий день по приезде в Петроград Федот Иванович принимается за мраморный бюст вице-капцлера Александра Ми- хайловича Голицына. Изумительно — прекрасный, сияющий бюст Голи- цына выставляется в Академии Художеств, вызывает одобрение, пере- возится по желанию императрицы Екатерины во дворец для осмотра, художника представляют императрице, его жалуют золотой табакеркой, императрица заказывает ему свой бюст и повелевает состоять при пей. Но этими первыми успехами и заканчрівается счастливая удача Федота Ивановича Шубина. Получивший одобрение знаменитого и влиятельного ваятеля Фальконета, учившийся в Париже у Пигалля, в Лондоне у Нол- лекенса, Федот РІванович Шубин у себя на родине должен был растра- чивать свой великий дар на борьбу с косностыо, на завоевание ноло- жения и признания. Как это мучительно для художника, как неироиз- водительно и дико в истории нашей художественной культуры это ро- ковое и бытовое явление! Крепкий ваятель-помор — наследник искусства холмогорских резчиков по кости, сохранил прирождепную силу упорст- ва своих предков и для жизни и для искусства. В эпоху необузданного увлечения классицизмом на Западе, а через него и в России, живший в центрах этого увлечения, учившийся у клас- сиков, когда другие русские ваятели временно подчинялись своим учи- телям, копировали их мастерство, обезличивались, Федот Иванович Шубин полпостыо уберег свою художественную индивидуалъность, под- черкнуто русскую, северную, своевольную и самобытную. Безусловио в самостоятелъности великого ваятеля сказалась горделивая преемствен- ность со сторой ваятельной культурой севера, замечательная черта ху- дожественной деятельности русского народа — заимствовать, перерабаты- вая и создавая свой „норов" . Связь ваятеля с прошлым северного вая- ния ирежде всего ясна в том преклонении его перед формой, красотой ее прежде и раныпе всего, как мы тоже самое преимущественное слу- жение форме чувствовали в диптихе воинов-мучеников ризницы Блэго- вещенского собора в Сольвычегодске. Маленькие^ миниатюрные иконки на кости были всегда портретами, правда, реальное существование которых утверждалось в воображении иоколений резчиков в образе живых и когда-то действовавших людей. Детские впечатлепия Федота Ивановича Шубина, обнаженная, грозная правда северной полярной природы залегли в его душе неумирающей дапью. И так была пленительна красота этой природы, окружающей действительности, мира иравды, что здоровому, ясному художнику — се- верянину, закаленному морем и стужей нескончаемых зим не за чем было (и непонятно) отрываться от родной земли к „праху ПОЭТпичв- СКОІО Рима", к населению своего творчества фантастическими видения- мя. Когда по возвращении из-за границы Академия Худолсеств на зва- ние академика предложила ему тему „спящий Эндимион" , Федот Ива- нович решительпо отказался от нее, отказался от признания обязатель- ным для себя „духа времени" , безплотных видений древности, мечта- ний, претворения в реальные формы отвлеченного, несуществующего