b000001308

— 79 — работы обезличпвала индивидуальность. В Вологодском Софпйском со- боре, в старом иконостасе XVII века, который был за ветхостью разо- бран, а иконы в количестве 32 были переданы в Раменскую Богоявлеп- скую церковь Грязовецкого уезда, на иконе пророка Гада находилась следующая запись: „Лета 7195 (1687) году месяца июня в 8 день по благословению Гавриила, архиепископа Вологодского и Белозерского, a трудившимися вологодскими изуграфы Ермолаем и Яковом Оергиевы, да Григория Агеева, Федора Грпгорьева, Семена Карпова, Петра Оа- вельева, Тимофея Петрова". Онова совместная работа, и невозможно сказать, что тот или иной мастер писал. Некоторые работы, однако, моя^но найтп принадлежащими одному иконнику, например, Григоршо Агееву принадпежит прекрасная икона Михаила Архангела (1687 года) в Вологодской Иоанно-Богословской церкви; ему же принадлежит икона Николы (1695 г.) в Никулинской церкви по Кирилловскому тракту в 45 верстах от г. Вологды. Такие, по существу, случайные находки ра- бот того или иного мастера делают несколько нерешительным исследо- вателя для окопчательного вывода об индивидуальном умении вологод- скііх иконников и о их склонности к той или иной ветви русского пко- пописного искусства. В XYII веке царит уже поздняя московская пікола, „фрязь", городовые икониики не могли не поддаться обіцему потоку, но все же в подписной работе Григория Агеева — иконе Михаила Архан- гела чувствуется какая-то унорная, передаваемая из поколения в поко- ление привязанность и приверженность к Новгороду, к его старому искусству. Эта черта едва-ли не является общей для всей иконописп севера, для всех поколений северных мастеров. Художник представил Архангела Михаила прекрасным юношей, вы- шедшнм на бой. Все в нем горит, полно силы, молодостп, выразитель- ностк. Грациозный, с хрункпми, кажется дрожащнми, живыми крыльями он обращен на зрителя. Выпукло, рельефно вырисовывается общий тон- кий и красивый силуэт фигуры на матово-золотом фопе, который мер- цает какой-то таинственной оживленностью. На прекрасном юноше падеты латы, которые кажется вот-вот зазвенят, так они естественны и так чув- ствуется в них металл. Золото лат расцвечено дорожками (оторочками) из разноцветных камней. Между крыльями вьется легкий бледно-кпно- варный илащ. Подкладка плаща (иснод) в ярких разнообразных звез- дах. Темно-голубая, красно-червонная гамма... У ног его наивно-милые облака, такие далекие от натуры, стилизованные по-новгородски. Вся икона выполнена смело, все доличное сделано с пронипательной ода- ренностью и тщательностыо. Если бы мы не знали точной даты иконы (1687 год), мы могди бы но многим данным — краски, рисунок, крылья, так хорошо вкомпанованные в пространство, плащ, облачки — отнести к более раннему времени. Во всяком случае в этих чертах совершенно явственно чувствуется неносредственный отпечаток новгородского стиля, живший в вологодских иконниках. В то 'же время компановка самой доски иконы, совершенно плохой меч, овальность и грубая округлость лица, несколько укороченные пропорции тела— не мепее явственно гово- рят о других влияниях, более слабых — Москвы и упадочного времени вообще в тогдашней иконописи. В создании Григория Агеева довольно