передаваемые устами старика-крестьянина, испуганными глазами которого смотрит на тяжелое прошлое и настоящее автор. г4 Ряд других рассказов изображает быт дворянства 70-х годов. В одном из писем к А. Н. Пыпину Эртель вспоминает свои первые литературные шаги. Еще раз с благодарностью вспоминает влияние Успенского и говорит, что -в лице Успенского на него «как бы дохнула трезвым дыханием своим история». 25 Трезвый реализм дает возможность четко обрисовать дворянские типы. Едва ли не самыми резко определенньши чертами процесс расслоения игибели дворянства изображен именно Эртелем. 0 полной определенностью он диферен- " цирует дворянство на богатое-тысячедупшое, среднее и «малодушное», владевшее двумя-тремя, много —десятью, крепостными душами. «Ни с кем так безжалостно не поступил шестьдесят первый год, ни на кого не обрупшлся он с такой сокрушительной стремительностыо, как на несчастных „малодушных", —замечает Эртель. —Подобно железноі метле прошла по их скученным усадебкам эмансипация и разогнала по широкому лицу земли русской горемык-владельцев». Ясны Эртелю и соцпально-экономические причины этого явления: необходимость ставить свое и помещичье хозяйство в новые условия на новых капиталистических основаниях: земли было мало, и она вопияла о деньгах. А деньги были пзвестны «малодупшым» лишь «по слуху». Мелкое дворянство, сметенное «железноі метлой» капптализма с земли, превращалось в мелкую буржуазию, устраивалась на службу —от отдельных комнаток носковских трактйров, двусмысленной репутации —и до щегольских передних новых судебных учреждений. В рассказе «Варин Листарка» изображен тип такого «малодушного» дворянина, «железная метла» не смахнула его с насиженного места —он «закоренелый», он держится. С бесспльной злобой смотрит он на быстро изменяющуюся социальноэкономическую обстановку, на то, как помещичьи усадьбы переходят в руки сельской буржуазии ■—■ «кабатчиков, шибаев, кошкодеров». ' Ничего не остается делать, как «благодупшым тоном» заявлять: «я барином и останусь». Те же новые капитаяистические отнойения заставляли помепщков прислособляться к новым экономическим ус^ ловиям, создавали тип по^ещика-предпринимателя. Эртель резкоочертил такой тип в рассказе «Два помещика». Старому типу самодуру-барину Михрюшкину, изображенному в комическом виде, Эртель противопоставил «барина иного покроя», Карпепікина, «жилу и кулака», применяющегося к обстоятельствам. Эртель умело и исторически правильно заставляет Карпепікина говорить : «Хорошю было толковать бабушкам да дедушкам нашим, когда у них на носу ипотечпых долгов не висело. Теиерь ■—не до любви... Рубль —-bot идеал... Лови, бери,' не зевай, а нето какой-нибудь кабатчик-оборванец раньше тебя сцапает». Карпешкин заявляет, что он и литѳратуру уважает. Только ту, которая учит «рубль заполучить». В конце рассказа автор заставляет Карпешкина иронически опйсать барское времяпрепровождение Михрюшкина. Овое описание Карпешкин заканчивает ироническим. обращением к Михрюшкину: «Они, младенец моё прекрасный, баюшки баю... Спи, наработадся, теперь наша очередь наступила». 103
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4