*. *яіят ш — 638 — мого автора съ Умомѵ, который представляется олицетворенньшъ. Содержаніе поэмычзостоитъ въ развитіи той мыоли, что всѣ люди на свѣтѣ подчинены тремъ слѣпымъ вождямъ: Любви (Амуру, Купидону), Счастію (Фортунѣ) и Смерти. Эти три понятія тоже олицетворены въ образѣ властителей, возсѣдающихъ на престолахъ, и рѣшающихъ судьбу смертвыхъ. Каждый изъ нихъ предъявляетъ на нихъ свои неограниченныя права. Но Умпобъясняетъ автору, въ концѣ поэмы, что и Любовь и Счастіе можно побѣдить твердоотію воли, и что одна только Смерть имѣетъ неотразимую власть надъ человѣкомъ, впрочемъ не страшную для того, кто постигъ суету преходящихъ удовольотвій, и полагаетъ цѣлью своеи земной жизни вѣчное блаженство. ' Нашу повѣсть о Горѣ-Злочастіи можно разсматривать, какъэпизодъ поэмы, подобиой этому произвѳденію Петра Мишо, только поэмы народной, безыскусственнои. Въ любви наши предки не могли видѣть нравственноивласти; смерть они изображали, какъ мывидѣли, въ томъ же смыслѣ, какой давался ей въ христіянскои живописи и поэзіи народовъ западныхъ. Фортуну они представляли себѣ въ художественномъ образѣ нечишаго Горя-Злочастія. Какъ Правда, которая улетаетъ на небо, и Еривда, которая пошла по всеи землѣ, воспѣваемыя въ стихѣ о Голубиной Книгѣ, суть олицетворенія нравственныхъ понятій, или какъ Злодѣй-Тоска въ извѣстной русской пѣснѣ; такъ и Горе-Злочастіе есть только поэтическій образъ, а не миѳологическое существо. Старинноѳ вѣрованіе Славянѣ въ судьбу или встрѣчу нисколько не уполномочиваетъ насъ видѣть въ Горѣ-Злочастіи языческое или полуязычеокое божество; точно также, какъ Смерть иДьяволъ въгравюрѣ Альбрехта Дюрера, или какъ Классичеокій Купидонъ и Госпожа Смерть въ Французской поэмѣ— только поэтическіе образы, въ которыхъ выражены нравственпыя понятія эпохи, а не миѳическія силы, которымъ поклонялиоь нѣмецкій живописецъ и Французскій поэтъ. Въ противномъ случаѣ, пришлось быимиѳологическія картины РаФаэля или Рубенса принять въ источники классической миѳологіи XVI и XVII вѣка (^ или изъ нѣкоторыхъ аллегорическихъ изображеній вене- [х) Такимъ образомъ, мы позволяемъ себѣ не согласиться съ г. Кастомаровымъ, который видить въ Горе-Злочастіи миѳическое существо. іОлицетворенія отвдеченныхъ понятій— говоригь онъ—общи всѣмъ народамъ въ извѣстный періодъ ихъ развитія и составляютъ существенную стихію всякой миѳологіи, когда она возвысится отъ неопредѣленнаго шаманства, безсмысленнаго страха таинственной неизвѣстной си.п.і на степень антропоморфизма и свободиаго творчества образовъ.» И въ другомъ мѣстѣ присовокупляеть: «Трудно рѣшить, когда написано заыѣчательное произведеніе. Во всякомъ случаѣ сюжетъ его очень древній: вѣ|юваше въ олнцетвореше Горя и его похожденія принадлежатъ далекой древности; доказательствомъ этому служитъ поразительное сходство нашей повѣсти по идеѣ съ одною малороссійскою пѣснею, гдѣ играетъ туже роль Juxa-Доля: Соврем. 1856 г. ^ 3, стр. 67, 68. ________ТТЛ 4Wгеаъньй №ЩЬ \
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4