^^j^^^^a^^:^^ aFs^^^^a^.u;"-^^ss^^s^^ ■і і < і •is Щ | 1^^ ІІ — 54 — словіе поэтовъ, но на краткое время; слѣпцы же поэты отъ времеиъ гомеричеокихъ не переводятся и досѳлѣ. Что они были и въ Германіи, свидѣтельствуетъ слѣдующій стихъ въ Титурелѣ : «So singent uns di blinden». Также въ одномъ нѣмецкомъ стихотвореніи 134-3—49 г. упоминаются слѣпцы, поющіе на улицѣС). Въ простомъ быту эпическаго періода исключительнымъ пѣвцомъ могъ быть попреимуществу слѣпецъ, потому-что ему нёчего больше дѣлать, какъ пѣть да разсказывать. У кого есть глаза, руки и ноги, тотъ работаетъ: ему ужь нельзя быть ни поэтомъ по проФессіи, пи нищимъ, ибо и нищимъ былъ только тотъ, кто не могъ трудиться, то-есть, слѣпой, старый, калѣка. Потому слѣіщомъ Сербы называютъ поэта, а Лужичане — нищаго. Иу насъ въ старину слово нищій , вѣроятно^ значило слѣпой, что видно изъ слѣдующаго мѣста въ стихахъ, изданныхъ Киреевскимъ (45, 34—35), гдѣ слово нищёта употреблено въ смыслѣ слѣпоты: «(сохраияи) буйныя головы отъ бол^ и ясныя очи отъ тш,ёты«. Гудьба, то-есть музыка, есть непремѣнная принадлежіюсть сербскаго слѣпца: «кто послѣ слѣпнетъ, лучше гудитъ» говоритъ Сербъ въ пословицѣ. Хотя и горько житье слѣпому (слѣпецъ, по сербской пооловицѣ, плачетъ не о томъ, что онъ не взраченъ, a о томъ, что не видитъ бѣлаго свѣту), но заиграй онъ нагусляхъ —исчастливъ: «а ужь коли не гудятъ мнѣ гусли»». выражается онъ пословицею : «тогда не мило мнѣ, что я слѣпъ» Въ Бретани, гдѣ нищіе доселѣ пользуются нѣкоторымъ уваженіемъ, слѣпой пѣвецъ-нищій нерѣдко является на пиру зажиточнаго хозяина и почти - воегда присутствуеть на свадьбѣ , прославляя въ пѣсняхъ молодую, которая сама угощаетъ его ( 2). Й у насъ, какъ во времена гомерическія, пѣвецъ былъ украшеніемъ пира, чтб видпмъ изъ окончанія одного древне-русскаго стихотворенія (283): Еще налгь веселымъ молодцамъ ш потБшевье, спдючи въ бесадѣ смиренныя, и.шіваючи медъ, зелено вино; гдв-ко гшво пьемъ, тутъ и честь воздаемъ тому боярпну великому и хозяину /свое.му ласкову. Этимъ же древнимъ обычаемъ объясняется шутливаЯ присказка, которою обыкновенно заключается сказка, кончавшаяся веселымъ пиркомъ йсвадьбою: "И я тамъ былъ, медъ, вино пилъ, по усамъ текло—въ ротъ не кануло». Такимъ-образомъ слѣпые отарики сохраняютъ преданіе, потому-что у нихъ ничего больше нѣтъ иа землѣ для сбереженія. Какъ шиллеровъ поэтъ, они, (*) W. Grimm, die deutsch. Heldensage. 1829, CTp. 173. ( 2 ) De la Villemarque, Barzaz-breiz. 1846. Преднсловіе, стр. XXXII, I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4