— 628 — никѣ Домицелѣ, и наконецъ зерцало грѣшнаго и мертвая голова.—Къ печатнымъ экземплярамъ обыкновенно пришивались чистые лиоты для вписыванья имеяъ усоншихъ. Это общее содержаніе печатныхъ листовъ умножено въ моей рукояиси олѣдующими оисанными вставками оъ мшіатюрами. Когда бываетъ поминовеніе, тогда ангелъ сходитъ въ темныямѣста и приноситъ душѣусоншаго свѣтъ, увѣдомляя о помияовеніи. Воошедши на небеса, ангелъ вписываетъ ея имя въ вѣчныхъ обителяхъ. Душа чистая, аки дѣвица преукрашенна всякими двѣты, свѣтлѣе солнца; луна подъ яогами ея; смиреніемъ змія укроти; слезами терніе грѣховное угаси; поотомъ льва связа: дьяволъ паде; аки котъ, на землю, не могій терпѣти доброты человѣческія; душа грѣшная тмою помрачена бысть. ІІриступи ко мнѣ смерть, аки хищникъ. Св. Андрей, Хриота ради юродивый, нѣкоего человѣка немилостива, сурова и безчеловѣчна по умертвіи его видѣ несома въ гробѣ и поруганна отъ бѣсовъ и оплаканна отъ ангела хранителя. Притча о богатомъ и Лазарѣ. Человѣкъ нѣкій бѣ въ Константинѣ градѣ, богатъ зѣло; милостыню творя; а блуда не остаоя. Слово о сошествіи Іоанна Предтечи въ адъ. Потомъ вставлена извѣстная старинная гравюра; изображающая «Соборъ и Суда изреченіе отъ невѣрныхъ Іудей на Господа нашего Іиоуса Христа; Назорея и иокупителя міра», —съ рукописнымъ объясненьемъ. На гравюрѣ означено: «Грыдеровалъ ученикъ Степанъ Матвеевъ.» Потомъ повѣсть отъ Старчества; съ изображеньемъ Духовной Аптеки, и съ извѣстнымъ рецептомъ: возьми корени нищеты, изоуши его постомъ воздержанія, изотри терпѣливымъ ^езмолвіемъ, просѣй ситомъ чистой совѣсти, всыпь въ котелъ послушанія и т. д. При краиней бѣдности въ литературныхъ и художественныхъ интересахъ древней Руси и другія народныя книги отличаются тѣмъ же аскетичеокимъ и мрачнымъ характеромъ, который господствуетъ въ Синодикахъ; такъ что можно, кажется, сказать безошибочно, что господотвующее наотроеніе духа нашихъ предковъ больше всего выразилось, въ художественномъ отношеши; въ мрачныхъ образахъ, которыми ненрестанно смущали и страшили вѣрующее воображеніе Лицевые Синодики и Апокалипсисы. Невзрачная дѣйствительность древней Руси казалась еще грустнѣе, будучи разсматриваема, какъ роковое поприще для тяжелыхъ испытаній, за которыя возмездіе риоовала наша живописьвъ самыхъ разпообразныхъ представленьяхъ. Иокусствоне могло примирить нашихъ предковъ съ дѣйствительностью. Опасаясь погубить душу изображеніемъ земныхъ удовольотвій и радоотей, оно представляло ихъ; какъ пагубную обстаповку того широкаго пути; который ведетъ въ вѣчныя муки. Даже самое утѣшеніе, которое давадо оно душѣ, было растворепо тяжелымъ раздумьемъ; заставлявшимъ; въ ожиданіи будущихъ нетдѣнныхъ благъ; отвра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4