— 59* — / Какъ древніё русскіе князья и витязи, послѣ шумной жизни искали успоЧ^коенія своей совѣсти «въ подобіи монашескихъ трудовъ»; такъ и нашъ моло- ]децъ; избитый жизнію и страстями, отказавшійся отъ отца и матери, отъ ро- /ду и племени; обманутый и презираемый, при свѣтѣ того же- луча иокреннеіі \ вѣры узрѣлъ оебѣ спасетый nytm. Какъ рыцарь среднихъ вѣковъ въ твер- / дыняхъ замка, заключился онъ въ святыя стѣны монастыря. А Горе-Злоча- / стіе — этотъ тяжелый отсадокъ грубой дѣйствительности — У святыхъ воротъ оставается. Эта послѣдняя черта нашего стихотворенія отоль же многозначительна и типична, какъ и все то, о чемъ было сказано выше. Если темная сторона древней Руси, введённая главнымъ содержаніемъ стихотворенія, безиокоитъ и возмущаетъ; то конецъ —совершенно успокоиваетъ и примиряетъ, указывая на . такой элементъ жизни, который вполнѣ облагораживаетъ въ наиіихъ глазахъ несчастнаго добраго молодца, и возводитъ его въ свѣтлый типъ древнерусскаго человѣка. VI. He смотря на тяжкое чувство, которое постоянно поддерживается, при чтеніи этого стихотворенія, изображеніемъ темной, грустной жизни и ея жалкаго представителя, не смотря на грубость страстей и чувственныхъ интересовъ, между которыми эта жизнь вращается, — нравится намъ «ГореЗлочастіе», не по одной только свѣжести внѣшняго выраженія, не по звучному народнОму слову,даже не потому только, что оно оканчивается чувствованіемъ примирительнымъ и успокоивающимъ. Несчастный герой подъ конецъ своего печальнаго поприща могъ бы и не пайдти того «спасенаго пути», который вывелъ его изъ мрака и грязи окружавшеи его жизни; все же нельзя бы было и тогда отказать ему въ нашемъ сочувствіи; и тогда сквозь это граянье, это хриплое карканье злаго демона и сквозь вопли его жертвы, слышался бы, тѣмъ не менѣе, иной болѣе симпатичный голосъ, вызывающій читателя на человѣколюбивое состраданіе, и возводящій всю эту разноголосицу грустной дѣйствительности до того величаваго, торжественнаго согласія, въ которомъ состоитъ все высокое достоинство нашего стихотворенія. Отъ перваго и до послѣдняго стиха его чувствуется, не смотря на грубое его содержаніе, присутствіе чьей-то благородной мысли, которая постоянно держитъ рѣшительный протестъ противъ окружающейее темной дѣйствительности, постоянно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4