— 577 — ховными, съ бояриномъ и селяниіюмъ, съ богачемъ и мастеровымъ работникомъ; не забываетъ, между прочимъ, и доброй жены, которои сулитъ бѣду и развратъ, и забвеніе всѣхъ семейныхъ обязаиностей супруги и матери, если только она его Хмѣля полюбитъ. ТаКъ какъ вашъ горемычный молодецъ, въ Горѣ-Злочастіи^ былъ человѣкъ зажиточныи и промышлеішый; то послушаемъ, что говоритъ Хмѣль о богатыхъ и маотеровыхъ. «Если начнетъ меня любить богатый; доспѣю его скорбна и і'лупа, и будетъ въ раздранной ризѣ и во утлыхъ сапогахъ ходить; а у людей учиетъ въ займы просить: но ему не дадутъ; да и впредь ему добра ве видати». «Если содружитоя со мною какой мудрой и умиой коего чину мастеровой человѣкъ; и отыму я у него мастерство, и умъ его и смыслъ; и учиню его въ воли своеи; и сотворю его, какъ единаго отъ безумныхъ. А съ похмѣлья и не со многаго питія пьянъ бываетъ. И воздвигну въ немъиохоти плотскія и помыслы злыя; и потомъ ввергну его въ большую погибель. Отъ Бога не будетъ помилованъ, а отъ властей не будетъ пожалованъ, а отъ людей будетъ вельми посрамленъ». По обычаю старинныхъ повѣствователей требовалось къ концу расказа удовлетворить читателя полезнымъ, нравственнымъ выводомъ. И потому бывшій пьяница, держащій Хмѣля въ оковахъ, вывѣдываетъ отъ него, какъ же спастися отъ пьянства. Хмѣль открываетъ ему тайну. когда пьяница проспится, то пусть выпьетъ, но немножко (потому что вдругъ покинуть питья не можетъ); затѣмъ, пусть проходится и потомъ уже примется за духовньшподвип. Конечно, не стоило держать Хмѣля на цѣпи изъ-^за такогонаивнаго результата; но сочинитель почитаетъ себя въ правѣ вознаградить за это узника свободою: «И абіе мужъ той разрѣши Хмѣля отъ узъ, глаголя: иди къ своему поспѣшнику, иже надъ піанствомъ, бѣсу; и азъ убо тебѣ, твоя злая кознованія выолушавъ вся, всяко иотомъ^тебѣ не учнукасатися во вѣки.» Этимъ оканчивается самая повѣсть. Но авторъ прибавляетъ, въ видѣ заключенія, трогательное увѣщаніе, въ которомъ между прочимъ опять касается пагубнаго возраотанія въ числѣ выпиваемыхъ чашъ. Впрочемъ наивно снисходитъ онъ къслабоотямъсвоего читателя, разрѣшая ему кратерцы (чашечки) двѣ или много что три: «а боле сего отнюдь, возлюбленне, никако же не пій, да безъ смущенія пребудеши и спасенія не лишишися.» Въ связи съ позбстью оНоѣ, въ старинныхъ русскихъ сборникахъ вотрѣчается расказъ о Происхожденіи втокуренья. Будто бы на Аравитскихъ горахъ оставалось до позднѣйшихъ временъ то зелье, изъ котораго было сварено пьяное пойло для Ноя. Пьяный бѣсь, желая обогатить и ввѳсти въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4