_ 545 — "-*- А Щелкана онъ іюжаловалъ Тверью старою, Тверью богатою. Вотъ пѣсня, записанная у Джемса : «А не оилная тучга затучилася; а пе силиіи громы грянули: ,куде едетъ собака Крымской царь? —А ко силнему царству ІМооковскому. —А иынѣчи мы поедемъ къ каменной Москвѣ;"а назадъ мыпоыдемъ, Рѣзань возмемъ. —А какъ будутъ онѣ (yj Оки рѣки, а тутъ онѣ станутъ белы шатры роставливать. — А думаите вы думу съ цѣла ума: кому у насъ сидеть въ каменной Москвѣ; а кому у насъ въ Володпмере, а комуу насъ сидеть въ Суздале, а кому у насъ держать Рѣзаиь старая,. а кому у насъ въ Звенигородѣ, а кому у насъ сидѣть въ Новегороде. —Выходитъ Диви Мурза сынъ Улановичь: А еси государь нашь Крымской царь! А тобе, государь, у насъ сидеть въ каменной Москвѣ, а сыну твоему въ Володимере, а племяннику твоему въ Суздале, а сродичу въ Звепигороде, а боярину конюшему держатъ Рѣзапь старая, а меня, государь, іюжалуй Новымъ Городомъ, у меня лежатъ тамъ свѣтъ добры дни батюшко Диви Мурза сынъ Улановичь». — Въ послѣднихъ словахъ, можетъ быть, ироническііі намекь на заключеніе Дивія ЙІурзы въ Новѣгородѣ,: «Датогожъмѣсяцавъ 9 Мурзу Дпвп привезлп въ Новгородъ, и Государь Мурзу приказалъ ко князьБорпсу Давыдычу Тулупова иа бреженіе на улицу на Рогатицу». Смотр. Карамз. И. Г. Р. ІХпрпм. 396. —Джемсова пѣсня завершается торжественнымъ голосомъ, который нобѣдоносно раздается свыше: «ино еси собака Крымской царь. To ли тобѣ царство ие свѣдомо? А еще есть на Москвѣ семьдесятъ Апостоловъ, опришенно трехъ Святителей; еще есть на Москвѣ православноп Царь. Побѣжалъ еси, собака Крымскій царь, не путемъ еси не дорогою, не познаменп не но черному». Если въ. стихотвореніи «Калинъ царь» слышатся еще стоны угнетенныхъ, то здѣсь нельзя не чувствовать радостнаго торжества побѣдптелей, эпически выраженнаго въ этомъ чудесномъ, сверхъестественномъ голосѣ. Стихотворенія, заппсанныя въ тетради баккалавра Джемса, какъ мы видимъ изъ подробнаго разбора ихъ, относится къ тому отдѣлу народной словисности, который, вмѣстѣ съ пословицами, составляетъ ея свѣтлую сторону, въ ту эпоху, когда, по свидѣтельству ОФФИціальныхъ актовъ ( 1 ), во всѣхъ концахъ Москвы, и въ Китаѣ-городѣ, и въ Бѣломъ и Земляномъ городахъ, и загородомъ, по улицамъ и переулкамъ, въ Черныхъ и Ямскихъ слобрдахъ многіе люди, потѣшаясь бѣсовскими и сквернослотыти пѣснями, кликали Ка- ( ') Грамота Царя Алексѣя Михайловича 1649 Г. во 2-мъ томѣ Сказаній Сахарова. Ч. 1. 35
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4