— 497 — это явствуетъ изъ слѣдующаго мѣста того же посланія его къ Тверскому владыкѣ Ѳеодору7 имѣющаго предметомъ доказательства, что pal идоселѣ не погибъ на землѣ, и что онъ былъ посѣщаемъне только святыми, нодаженѣкоторьми изъ Новгородскихъ корабельщиковъ: очевидная омѣсьписьменныхъ. апокриФОвъ съ вымыслами народной Фаитазіи. «Асе, брате —пишетъ архіепиокопъ Ваоилій: въ Прилозѣ (т.-е. въ Прологѣ) воѣмъ явѣ есть, въ чудесехъ св. архангела Михаила; что возма праведнаго Еноха въ раю посадилъ честнѣмъ; а се Илья Святый въ раи же сѣдить: находилъ его и Агапій Святыіі, п часть хлѣба взялъ; а св. Макарій за 20 поприщв жилв отп св. рая». Но особенно*интересны въ этомъ наивномъ посланьи Новгородскіе вымыслы. очевидно; вошедшіе въ него изъ пѣсенъ и сказокъ. «А муки и нынѣ суть на западѣ —серьезно утверждаетъ авторъ посланія: много дѣтеіі моихъ Новогородцевъ видоки тому. на дышущемъ морѣ червь неусыпающій, скрежетъ зубный и рѣка молненая Моргъ, и что вода всходпть въ преисподняя и накыпсходить трижда днемъ. Ита вся мѣста мучимая не погибоша ; а мѣсто се святое како погибе?... A то мѣсто святаго рая находилъ Моиславъ Новогородець > и оынъ его Яковъ, и всѣхъ было ихъ три юмы, и одина отъ иихъ погибла много блудивъ, адвЬ ихъ погомь долго носило море вѣтромъ, п ііриііесло ихъ къ высокимъ горамъ. Ивидѣша на горѣ тоіі нанпоацъ Деисусъ лазоремъ чуднымъ и вельми издивленъ паче мѣры, яко не человѣчьскима рукама творенъ но Божіеюблагодатью; исвѣтъ бысть въмѣстѣ томъ самосіяненъ, яко не мощп человѣку исповѣдати: п пребыша долго время на мѣстѣ томъ, а солица не видѣша, но свѣтъ бысть многочастиын, свѣтлуяся паче солнца; а на горахъ тѣхъ ликованія многа слышахуть, и веселія гласы вѣщающа. И повелѣша едяному другу своему взиіи по шеглѣ на гору ту; видѣти свѣтъ и ликованія гласы; и бысть яко взиде на гору ту; и абіе всплеснувъ рукама и засмѣяся. и побѣже отъ друговъ свопхъ къ оущему гласу. Онн же вельми удивлешеся; и другаго' послаша, запретпвъ ему, да обратився скажеть имъ; что есть бывшее на горѣ: и той такоже створи, нпмала взвратпся къ своимъ, но съ великоюрадостію по-. бѣже отъ нпхъ. Онп же страха наполнншася, й начаша размышляти къ себѣ; глаголюще: «Аще ли п смерть случптся; no впдѣли бѣхомъ свѣтлость мѣста сего» —и послаша третіяго на гору, прнвязавъ ужпщемъ за ногу его; такоже и топ сотворитп хотѣ , всплескавъ радостно п побѣже^' 'въ радости забывъ ужища на нозѣ своеіі; онп же сдернуша его ужпщемъ, и въ томъчасѣобріЬтеся мертвъ. Онп же побѣгоша вспять, не дано есть. имъ далѣ того видѣти свѣтлости тоя неизреченныя, и веселія и ликованія тамослышащаго. Атѣхъ. брате мужеи и нынѣча дѣти и внучата добры-здоровы». Эта любопытная сказка до позднѣйпшхъ временъ удержалась въ памяти народной, какъ видно изъ посЧ. I. . ' і 32
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4