— 429 — И тутъ твоя дума крБпкая! Еще слушай, царь, ты послушай-ко: He будь ты яръ, будь тымилостивъ До своихъ солдатушокъ служащіихъ: И тутъ твоя сила вѣрная!... Еще слушай, царь, ты послушай-ко: И не будь ты яръ, будь ты милостивъ До всего народу православнаго. Еще слушай, царь, ты послушай-ко, Что я тебѣ царица принакажу, Принакажу и повыскажу. Когда я, царица преставлюся, He женись ты, царь, въ проклятой Литв-в, На той яи Мары; Темрюковнъ, ' А женись ты, царь, въ каменной Москвѣ, На той Супавв татарскіе, Хоша есть у ней много придаваго, Пановей, улановей и злыхъ поганыхъ Татаровей, Есть у нейбрателко родиыое, Молодой Кострюкъ сынъ Темрюковичъ». И тутъ царица преставилась. Тутъ царицѣ славу поютъ. Прошло времени три мѣсяця, Похотмъ сударь Грозенъ царь, Грозный царь Иванъ Васильевичъ, И покатился онъ во ту ли матушку прокляту Литву, Покататися и женитися На той на Марьѣ на Темрюковяв... Основное убѣждеиіе, ироиическп проводидюе въ этихъ пѣсняхъ, есть то, что Москва, помутившаяся въ своихъ чпстыхъ православныхъ началахъ, поколебленная въ своихъ стародавнпхъ ооиовахъ, легко можетъ иородииться и съ проклятою Литвою и съ поіапыми Татарами. Умирающая царица завѣщаетъ Ивану Васильевичу взять себѣ вторую жену лучше иа Москвѣ, но все же изъ породы татарской, какъ бы въ томъ убѣждеиіи, что Москва до того отатарилась, что Иванъ Васильевичъ ие побрезгуетъ татарскою роднею. Изучавшимъ московскую старпну хорошо. извѣстно, какъ вѣрна u мѣтка эта простодушиая ироиія иародной пѣсни, и какъ глубоко понимаетъ пародъ тѣ темныя стороны своеіі исторіи, которыя uaupacuo стараются ирикрыть чтители древнеи Руси своими дѣтскими идилліями. По складу нѣсни иадобно ионимать, что Иванъ Васильевичъ сдѣлалъ еще хуже того, что совѣтовала ему умиравшая царица, — онъ вывезъ себѣ суиругу изъ проклятой Литвы. Но такъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4