— 399 — для Бояна. Боянъ уже наслѣдовалъ этотъ эпитетъ отъ прежнихъ пѣвцовъ; которые имѣли большее право называться внуками божества мира и благотіолучія сельской жизни. Напротивъ того, посѣвернымъ миѳологическимъ и поэтическимъ сказаніямъ, получившимъ свое высшее развитіе въ эпоху воинственную, поэты получаютъ даръ вдохновенія отъ напитка божества Одина; покровителя воиновъ и ихъ бурной, исполненной треволненій жизни. Такимъ образомъ, самьши отношеніями своими къ міру миеическому, поэзія славянская существенно отличалась отъ сѣверной. Въ заключеніе, о древнѣйшей русской поэзіи XI и XII вѣка почитаю необходимымъ сказать нѣсколько словъ объ отношеніи ея къ жизни и литературѣ. He приводя здѣсь общеизвѣстныхъ свидѣтельствъ о грубомъ язычествѣ народныхъ массъ въ XI вѣкѣ? о почитаніи волхвовъ, о соперничествѣ этихъ послѣднихъ съ христіанскимъ духовенствомъ и т. п., все же я долженъ замѣтить, что эта языческая почва не могла не поддерживать во всей свѣжести прежнія силы древняго миѳологическаго эиоса, въ ту эноху, когда Боянъ складывалъ свои историческія пѣсни. Бъ послѣдствіи, вѣроятно, опредѣлится въ болыней ясности характеръ и этой чисто языческои поэзіи XI вѣка. Но для насъ въ настоящемъ случаѣ важно то обстоятельство, что Боянъ съ своими историческими пѣснями выдвинулся изъ этой темной массы язьгеескаго чествованія волхвовъ. Онъпринадлежалъ къновому поколѣнію пѣвцовъ; онъ былъ житель лучшей, образованнѣйшей страны, именно южной Руси. Вмѣстѣ съ особенностями южной рѣчи и поэзіи, на немъ отразилась и ранняя образованность той страны; и въ то время какъ по Волгѣ, по Шекснѣ и на Бѣлѣозерѣ кудесники творили разныя чудеса, а въ Новѣгородѣ волхвъ . собиралъ около себя народъ противъ князя и епископа, нашъ югорусскій пѣвецъ былъ уже другомъ князей и не только прославлялъ ихъ подвиги, но и осуждалъ усобицы. Ноэзія историческая стоитъ въ связи уже съ лѣтописью. Пробудившееся сознаніе о самостоятельной жизни, политической и религіозной, отозвалось въ южной Руси уже въ XI вѣкѣ потребностью въ лѣтописи, вмѣстѣ и гражданской и церковной, какова лѣтопись Нестора. На новомъ, болѣе развитомъ поприщѣ образованности возникли новые нравственно-религіозные и художественные типы добра и зла. Фантазія народная уже увлекалась свѣтлыми образами Бориса и Глѣба и рисовала мрачную тѣнь Святонолка Окаяннаго. Соединяя интересы народа и литературы, Боянъ былъ достойный современникъ Нестору, и если самъ заимствовалъ въ свои пѣсни изъ историческихъ разска-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4