— 380 — времени помтшеть и пущашетъ отевидно относится къ одному и тбму же подлежащему, къ Бояну. А эти соколы не что иное, какъ вѣщіе персты Бояна, о которыхъ и говоритоя далѣе. Потому то число соколовъ и равняется чиолу пальцевъ. Бсе это мѣсто есть не что иное, какъ распространенное отрицательное уподобленіе, столь обыкновенное- въ русскои народнои поэзіи. Итакъ, не было у наоъ страннаго обычая жеребьемъ соколовъ рѣшать, кого воспѣвать, не было стихотворныхъ турнировъ, состязанія въ піитическои наукѣ, и не кто другой, а тотъ же Боянъ воспѣвалъ Ярослава, Мстислава и Романа. Еще страннѣе другая подробность. Г, Шевыревъ такъ объясняетъ ее : «Еще сказано о Боянѣ, что омг ходилъ на святославова пѣснотворца стараго времени, ярославова и ольгова, и сказалъ слово протіш него. Видно, что от былъ противникомп этого пѣснотворца, и авторъ «Слова» ему сочувствуетъ : это понятно, потому что пѣвецъ славилъ олегово время, которое возбуждало негодованіе въ авторѣ, какъ время разгара самыхъ страшныхъ междоусобій.» (стр. 262.) Это обвиненіе нашихъ поэтовъ XI вѣка въ какихъ-то политиколитературныхъ распряхъ, болѣе приличныхъ нашему журнальному вѣку, извлечено изъ слѣдующаго мѣста, самаго темнаго во всемъ «Словѣ», такъ что г. Максимовичъ, какъ говоритъ самъ г. Шевыревъ въ примѣч. 26-мъ, даже выкинулъ его изъ своего изданія : «рекъ Боянъ и ходы на Святъславля пѣстворца стараго времени Ярославля Ольгова Коганя хоти: тяжко ти головы, кромѣ плечю; зло ти тѣлу, кромѣ головы.» Откуда же видно, чтобъ Боят былъ щоттткомъ святославова пѣвца? Въ этомъ темномъ мѣстѣ нѣтъ на то ни малѣйшаго намека. Мы даже думаемъ, что мнѣніе г. Шевырева есть не что иное, какъ неудачное, противное исторической критикѣ перенесеніе современныхъ намъ понятій о журнальныхъ антипатіяхъ въ отдаленные вѣка нашей древней простодушной Руси. Жтакъ, на основаніи необъяснимой, вѣроятно ошибочной Фразы, лучше удержимся отъ клеветы на доброе старое время. Одно только, кажется, можно извлечь изъ этого темнаго мѣста, что подъ пѣснотворцемъ святославовымъ разумѣется тотъ же Боянъ. Возстановляя литературныя права Бояна и очищая память о немъ отъ странныхъ догадокъ, мы вовсе не думаемъ поэтИческую дѣятельность 'XI вѣка и начала XII ограничить одною его личностью. Такой знаменитый пѣвецъ, какъ Боянъ, безъ сомнѣнія, могъ процвѣтать только въ такое время, обильное поэтическимъ творчеотвомъ, когда народныя сказанія были широко раснространены въ устахъ народныхъ пѣвцовъ. Но какъ мы привыкли приписывать Киршѣ Данилову многія народныя пѣсни, конечно, не имъ сложенныя ; такъ и для автора «Слова о нолку игоревѣ» знаменитое имя Бояна покрывало собою цѣлую толпу неизвѣстныхъ пѣвцовъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4