— 230 — тенко, якъ голубонка густи, що некому буде водици принеоти!» (оборн. укр. п. HI, 113). Невинпыя, простыя удобства жизни, домашній комФортъ, народная эпическая поэзія полагаетъ въ чесаньи головы и въ мытьѣ; и лишеніе этихъ удобствъ — великое неочастіе: отоюда слѣдующіе печальные образы: «въ іюлѣ, матушка, мелкій дождикъ идетъ, оиъ промоетъ мнѣ раны»! или: «меня вымоютъ дожди, а расчешутъ густые терны, а выоушатъ буйные вѣтры». (Сборн. 109, укр. нар. п. 138). Это обычное выраженіе измѣняется и такъ: «меня вымоютъ мелкіе дожди, а расчешутъ густые терны, а просушитъ ясное солнце, а завьютъ буйиые вѣтры». (Укр. нар. п. 174) Какъ овойственно гомеровой поэзіи повтореніѳ подобныхъ этимъ обычныхъ выраженіи, почитаемъ столь общеизвѣстньмъ, что вѣроятно читатель оамъ можетъ набрать изъ Гомера десятки мѣстъ, соотвѣтствующихъ выше-приведеннымъ. Заключая это краткое обозрѣніе эпическихъ Формъ малорусскои поэзіи, мы должны замѣтить слѣдующее. Всѣ означенныя и разобранныя нами выраженія; какъ обычныя; обще-призпанныя и обще-употребительныя, принадлежатъ всему народу, а не исключительно тому или другому пѣвцу; въ нихъ выражается общее, народное воззрѣніе на міръ и человѣка; а не личныя мысли одного сочинителя; они составляютъ слогъ цѣлаго народа, а не извѣстнаго лица. Зарожденіе такихъ выраженіи принадлежитъ эпохѣ до-испорической и сопровождается образованіемъ самаго языка: такъ что каждой обычной эпической ФОрмѣ можно найдти соотвѣтствіе въ грамматическихъ и лексическихъ свойствахъ языка. Потому-то наука о слогѣ основывается на сравнительно-историческомъ изученіи языка.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4