Ш^Ш^Ш^^ШШЯШШ^Я^^^ШШвШШШШЯШ^ЯІ^^ШІ^^^ШІ^ШЯ^^^ШШШЯЯ^^^Ш/Ш иаконецъ,—лѣсные склады у Остоженки. Оттуда огонь перекинулся на Тверскую и охватилъ Губернаторскую площадь. Шедшій туда патруль долженъ былъ свернуть въ сторону, такъ какъ предъ нимъ буйно колыхался сплошной огненный сводъ. Переселенцынаходипись въ это время въ 5 верстахъ отъ города. Они увидѣли, какъ ночью на красномъ фонѣ, который становился все ярче, вырѣзались стройныя колокольня Ивана Великаго и Сухарева башня, и, глядя на запылавшую Москву, истово крестились: — Господи, что это такое?Застуинйцамилосердная! Святые угодники! Мать наша горитъ! Горитъ, родная, какъ свѣча предъ Богомъ... 1 1 ■ I II. Пока его авангардъ вступалъ въ Москву, Наполеонъ оставался на Поклонной, любуясь развернувшейся предъ нимъ панорамой. «Такъ вотъ, наконецъ, этотъ знаменитый городъ!»—воскликнулъ онъ и затѣмъ прибавилъ: «Давно пора!» Для него за этими стѣнами скрывались всѣ надежды на миръ, на покрытіе военныхъ издержекъ и на безсмертную славу. Его взоры были прикованы ко всѣмъ входамъ въ Москву. Когда же наконецъ, откроются эти ворота, и выйдетъ изъ нихъ депутація! Однако ужъ наступалъ вечеръ, а городъ оставался безмолвнымъ. Томленіе Наполеона возростало, и все труднѣе становилось сдерживать нетерпѣливое войско. Нѣсколько офицеровъ проникли въ Москву и, вернувшись, сообщили, что она покинута. Наполеонъ съ негодованіемъ отвергъ это извѣстіе и, спустившись съ Поклонной, продвинулся къ Дорогомиловской заставѣ. Тутъ онъ все еще ждалъ и надѣялся: «Можетъ быть, эти жителиеще не умѣютъ сдаваться? Здѣсь все ново, какъ для насъ, такъ и для нихъ!» Но рапорты неизмѣнно подтверждали одно и то же. Пришли покинувшіе городъ иностранныекнигопродавцыРиссіэ, Сессе и типографъ Ламуръ. Они также подтвердили роковую вѣсть. Наполеонъ призвалъ своего ординарца Дарю: «Москва пуста! Какое невѣроятное событіе! Необходимо туда проникнуть! Ступайте и приведите ко мнѣ бояръ!» Онъ думалъ, что эти люди, охваченные гордостью или парализованные ужасомъ, неподвижно сидятъ у своихъ очаговъ, и, всюду встрѣчая со стороны побѣжденныхъ покорность, окелалъ возбудить ихъ довѣріе къ себѣ тѣмъ, что самъ явипся выслушать ихъ мольбы. Посданный вернулся ни съ чѣмъ. Никто не показывался. Ни одной струйки дыма не поднималось изъ домовыхъ трубъ, ни малѣйшаго шума не доносилось изъ этого огромнаго города. Казалось, что все точно по волшебству окаменѣло. Наполеонъ былъ такъ настойчивъ, что заупрямился и все еще продолжалъ дожидаться. Наконецъ, нѣкій офицеръ, не то изъ желанія выслужиться, не то въ увѣренности, что всякое желаніе его повелителя допжно быть непремѣнно исполнено, вошепъ въ Москву, захватилъ съ собою 5 —6 бродягъ и пригналъ ихъ къ Наполеону,' воображая, что до- ■ I ■ і б9 '■^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4