йа себѣ свое ймущество, а громоздкія вещи закапывалй йа дворахъ, вѣ огородахъ и садахъ или замуравливали ихъ въ каменныя стѣны. Дѣти бросалитуда же на сохраненіе свои игрушки: кнутики, кубари, куклы. Сперваставиливъ ямы сундуки, затѣмъ сбрасывали подушки и, наконецъ, чтобыостріе непріятельскаго оружія не вытаскивало въ поискахъ добычи чего-либо мягкаго, на все наваливали землю и накидывали дрова. Около боо подводъ съ ризницами патріаршей, монастырскимии соборньши, съ библіотеками, съ дѣлами Консисторіи и Синодальной конторы потянулись въ Вологду, Сенатъ съ архивомъ выѣхалъ въ Казань. А гр. Растопчинъ все еще не оставлялъ бравады въ своихъ афишахъ: «Примемся за дѣло, додѣлаемъ и злодѣевъ отдѣпаемъ». Только 31 августа онъ переѣхапъ съ дачи изъ Сокольниковъ въ свой домъ наЛубянкѣ (теперь—Московскаго страхового общества) и, носылая населеніе наТриГоры, заявлялъ: «Должно и намъ свое дѣло сдѣлать. Грѣхъ тяжелый своихъ выдавать. Москва наша мать; она насъ ноила, кормила и обогатила. Собирайтесь». Трудно было яблоку упасть. «Отъ восхода до захода солнца народъ терпѣливо ожидалъприбытія своего вождя, но гр, Растопчинъне являлся» 1). Это произвело страшнуто сумятицу. Полиція стала втихомолку покидать городъ. Уѣхалъ и комендантъ Гессе. Получивъ отъ Кутузова извѣщеніе, что на военномъ совѣтѣ въ Филяхъ рѣшено оставить Москву, гр. Растопчинъ немедпенно отдалъ приказъ о вывозѣ раненыхъ и больныхъ. Для нихъ было приготовлено 4-000 телѣгъ, на которыхъ размѣстилось около іу.ооо человѣкъ. Съ ними по его распоряженію ушла и пожарная команда со всей прислугой, запряжками и дб трубами, Въ послѣднюю ночь изъ «Ямы» й' острога выпустили колодниковъ. Съ полуобритыми головами и звѣрскими лицами они бросились разбивать кабаки, погреба и трактиры и, вооружившись дубинами, кистенями, ножами и топорами, шатались по улицамъ и, останавливая случайныхъпрохожихъ, съ неистовымъ крикомъ: «Бей, коли, руби!»—грабили, кого попало. Разбивъ питеиную контору на Поварской улицѣ, эти банды выбили у винныхъ бочекъ втулки, днища и краны и, чего ужъ не могли выпить, разливали по землѣ. Всюду слышался неимовѣрный грохотъ, дикіе вопли, охриплая ругань и звонъ вдребезги разсыпавшихся стеколъ. Объ отступленіи Кутузова черезъ Москву гр. Растопчинъ не объявилъ. Обозъ прошелъ за Рогожскую заставу ночью, а съ разсвѣтомъ 2 сентября, когда военный караулъ еще стоялъ на гауптвахтѣ, чрезъДорогомиловскую заставу вступилъ состоявшій изъ конницы авангардъ арміи, за которымъ слѣдовали дружины ополченія, артиллерія и пѣхота, направленная на мосты Каменный, Москворѣцкій и Яузскій. Тамъ была наибольшая давка. Извѣстіе объ оставленіи Москвы прежде всего распространилось въ тѣхъ частяхъ города, гдѣ проходили войска. Въ отдаленныя же —оно ') БестужевъРюмвнъ. Чтенія. 1859. кн. I. 66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4