шаго дворянства, и, главное, не родипась еще мысль о возможности окружить себя въ деревнѣ всѣмъ богатствомъ городской жизни. Единственное, что составляло гордость усадьбы, и для украшенія чего не жапѣлись никакія средства, это—храмы. Отъ деревянныхъ усадебъ ХѴІІ-го вѣка конечно не осталось и слѣдовъ, но великопѣпныя церкви, разсыпанныя по деревнямъ московской и сосѣднихъ губерній, строившіяся преимущественно изъкамня, до сихъ поръслужатълучшимъпамятникомъподмосковныхъбоярскихъ вотчинъ. Чудныя барочныя церкви, воздвигнутыя вокругъ Москвы въ вотчинахъ Нарышкиныхъ, создаютъ особый «нарышкинскій» стиль, гораздо слабѣе представленныйвъ самой Москвѣ. Церкви, строенныябоярами, часто превосходятъ храмы государевыхъ вотчинъ. Созданіе загородныхъ резиденцій усиленно культивировалось Петромъ Великимъ, положившимъ основаніе Петергофу, Стрѣльнѣ, Царскому Сепу, Екатерингофу; примѣру Императора поспѣдовапи нѣкоторые приближенные,но эти загородные дома прививались слабо, почти всѣ ютились вокругъ Петербурга и строились больше изъ почтенія и угодяивости, чѣмъ по дѣйствительной потребности. Первыя попытки европеизировать завѣтныя родовыя гнѣзда, приспособить ихъ къ новымъ потребностямъ быта и украсить сообразно съ новыми понятіями о красотѣ, начинаются въ серединѣ ХѴІІІ-го вѣка. Едва пи не первыми воздвигаютъ такія усадьбы братья Разумовскіе, Алексѣй и Кириллъ, украшающіе свои многочисленныя мапороссійскія деревни невиданными дворцами и храмами. Ни одна усадьба временъ Елизаветы не дошла до насъ цѣликомъ, остались или церкви, ипи хранящіе старуюпланировку парки, или до неузнаваемости перестроенные дворцы. Но Елизаветинскія усадьбы, насколько можно судить о нихъ по гравюрамъ и описаніямъ современниковъ, не создали какого-либо особаго типа построекъ и украшеній, приспособленнаго къ потребностямъ жизни въ деревнѣ: тѣ же вычурные растрелліевскіе дворцыпереносились въ глушь Россіи и оставались частицами Петербурга ипи Москвы. Въ бывшихъ подмосковныхъ помѣстьяхъ Алексѣя и Кирилла Разумовскихъ,—Петровскомъ, Горенкахъ, Перовѣ, —не сохранилось никакихъ слѣдовъ Елизаветинскихъ сооруженій. О характерѣ бывшихъ тамъусадебъ можно судить по тому, что Елизавета, выстроившая въ Перовѣ дворець для Апексѣя Разумовскаго, велѣла потомъ по тому же проекту строить дворецъ въ Кіевѣ. Такимъ образомъ, русская архитектура временъ Растрелли знала только одинъ типъ вычурнаго раззолоченнаго дворца, изобилующаго скульптурными украшеніями и деревянной рѣзьбой, одинаково эффектнаго и на набережнойНевы, и среди подмосковныхъ перелѣсковъ, и; въ просторѣ украинскихъ степей. Лучшія подмосковныя по своему архитектурному облику связаны съ расцвѣтомъ классицизма, и не даромъ при словахъ «старая усадьба» въ воображеніи русскаго чеповѣка встаетъ бѣлый домъ съ колоннами и фронтономъ. Этотъ типъ подмосковныхъ складывался между 1780-мъ и 1790-мъ годомъ, въ періодъ оживленія барской Москвы, Первой усадьбой «большого стиля» быяо шереметевское Кусково, уже въ 1780 году пораб* 35
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4