гриффоновЪ или сфинксовъ. Позолоченное или крашенное и лакированное дерево давно уже забыто, гадкая латунь тоже брошена; а красное дерево, вошедшее во всеобщее употребленіе, начало украшаться вызолоченными бронзовыми фигурами, прекрасной обработки лирами, головками: медузиными, львиными и даже бараньими. Все это припшо къ намъ не ранѣе 1805 года, и, по-моему, въ этомъ родѣ ничего лучше придумать невозможно...» ') Такова была внѣшняя оболочка барскаго быта, полная вкуса и изящества. Примѣръ вельможъ и художественные образцы, привезенныеими или созданные выписанными мастерами, вызывали подражаніе у людей средняго достатка. Всѣ старались украшать свои дома и помѣстья непремѣнно согласно модному «чистому вкусу», т.-е. по требованіямъ классической эстетики. Очень любонытные памятники такого доморощеннаго классицизма,—скромные деревянные домики въ стилѣ Empire, воспроизводящіе не то^іько архитектурный типъ, но и декоративные принципыбарскихъ дворцовъ, сохранились въ разныхъ частяхъ Москвы. Такойдомикъ, сработанныйвъ лучшихъ традиціяхъ поздняго московскаго Empire'a, есть въ Кудринскомъ переулкѣ; еіце болѣе интересный,—съ изящнымъ фронтономъ—въ Сытинскомъ. Роль вельможнаго барства въ подъемѣ эстетической культуры Москвы была громадна: вельможи выписывапи иностранпыхъ художниковъ, привозившихъ новые вкусы и эстетическія идеи, отправляли въ обученіе къ придворнымъ мастерамъ- иностранцамъ своихъ домовыхъ ремесленниковъ, и тѣ, возвратившись въ Москву, работали уже не только на своихъ господъ. Кще большее значеніе имѣпъ непосредственный примѣръ, пріучавшій цѣнить красоту жилища и быта, вызывавпіій подражаніе. Но пожаръ і8і2-го года, уничтоживъ то, что накоплялось и воздвигалось десятилѣтіями, на долгое время задержалъ эстетическую культуру Москвы... Внутренній бытъ барскаго дома, отношенія къ семейнымъ и дворовымъ были болѣе свободны отъ европейскаго лоска. Здѣсь было бопьше искренности,и отчетливѣе выступали самобытныя черты русскаго характера. Семейныя отношенія, несмотря на утонченность обращенія и чтеніе Вольтера и Руссо, были построены на патріархальномъ деспотизмѣ главы дома. Фономъ неограниченной семейной монархіи служила грубоватая простота нравовъ, лѣнь и добродушіе, безпечность и безпорядочность. Въ дальней половинѣ дворца суетились безчисленныя няни, мамки, карпицы, горничныя и сѣнныя дѣвушки, шуты, отсутствовавшіе къ концу вѣка у наиболѣе культурныхъ представителей барства. Какъ домъ дѣлился на двѣ половины—парадныя «комнаты» и жилые «покои», такъ и домашніи бытъ выдѣлялъ показную, офиціальную сторону отъ закулисной. Иностранныхъ путешественниковъ поражало странное разнообразіе костюмовъ и внѣшняго вида прислуги: у подъѣзда роскошнаго дома нерѣдко приходилось видѣть вѣликолѣпно обмундированныхъ лакеевъ и рядомъ съ ними оборваныхъ, похожихъ больше всего на ниіцихъ, слугъ того же !) сіЗапнскп Впгеля». ч
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4