«Слава Богу! Первопрестольный градъ очищенъ отъ враговъ. Окрестные жители могутъ теперь быть спокойны и привозить^ безопасно въ древыюю столицу всѣ произведенія земли и издѣлія свои. ОбптателиМосквы нуждаются въ жизненныхъ припасахъ. Я увѣренъ, что всякій русскій будетъ продавать привезенное имъ за умѣренную цѣну. Торговые дни назначаются тѣ же, какіе и были прежде. Пріѣздъ въ Москву обезпеченъ воинскими отрядами. Господь милосердъ! Государь нашъ благотворителенъ! Народъ русскій единодушенъ, и скоро древыяя столица возвратитъ прежнюю свою спаву и благоденствіе». Въ Страстномъ монастырѣ торжественно заблаговѣстюш къ обѣднѣ и благодарственному молебствію. Благовѣстъ былъ подхваченъ колоколами съ другихъ уцѣлѣвшихъ церквеи, и впервые послѣ 5-неДѣльнаго плѣна надъ городомъ поплыли густыя волны краснаго звона. Съ этого момента Москва считалась окончательно свободной отъ враговъ. Докторъ Воробьевскій оффиціально доносилъ, что массовое гніеніе труповъ угрожаетъ эпидеміей, и настаивалъ на немедленной уборкѣ ихъ. Для этого были назначены команды фурманщиковъ. Раздѣвъ павшихъ, они пользовались ихъ одеждой, особенно мундирами, которые послѣ продавались ими на рынкахъ, сваливали обнаженные трупы въ повозки и свозили ихъ къ Крымскому броду, въ Марьину рощу и другія отдаленныя мѣста, гдѣ по ночамъ все складывалось на огромные костры и сжигалось. Посреди руинъ, какъ привидѣнія, бродипи жители Москвы, отыскивавшіе свои жилища. Нѣкоторые еще пугливо оглядывались. Началисъѣзжаться и тѣ, кто покинулъ городъ до непріятельскаго нашествія. На улицахъ происходили трогательныя встрѣчи. «Вы живы? И вы? Ну, слава Богу!» Знакомые со слезами на глазахъ обнимались и дѣлились другъ съ другомъ своими впечатлѣніями. Многіе пока не вернулись, такъ какъ имъ негдѣ было жить. Квартиры въ уцѣлѣвшихъ домахъ отдавались за крайне дорогую цѣну, и поэтому часто въ одной комнатѣ ютилось нѣсколько семействъ. Неимущіе погорѣльцы устроились на бивуакахъ, въ Лефортовскомъ дворцѣ, въ Спасскихъ казармахъ и въ погорѣвшихъ строеніяхъ, завѣсивъ окна и двери рогожами. Все постепенно оживало. Народъ самый разнообразный, влекомый кто любопытствомъ, кто долгомъ службы, кго расчетомъ—домовладѣльцы, духовенство, высшіе и низшіе чиновники, торговцы, ремесленники, мужики—съ разныхъ сторонъ, по образному выражепію геніальнаго художника, какъ кровь къ сердцу, приливалъ къ Москвѣ1 ). Изъ ближайшихъ городовъ и деревень чрезъ заставы неистощимо тянулись обозы съ жизненными припасами. Возы ѣхапи по неогороженнымъ садамъ съ обожженнымидеревьями. На площадяхъпоявились предлагавшіе свои услуги кому угодно каменщики и плотники. Изъ наскоро сколоченныхъ лубковъ выроспи мясныя лавки. Изголодавшіеся обыватели бросились къ нимъ такъ рьяно, что у входовъ пришлось поставить казаковъ съ нагайками, но торговцы все же едва ли остались съ барышомъ. ') «Воіша и мчръ». Т. IV, гл. XV, стр. 297ІОІ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4