ной и спаленноиМосквы, улицы которои оглашались воплями и рыданіями измученныхъ обывателей, грянула торжественная увертюра. Партеръ занимали солдаты. Въ переднихъ рядахъ сидѣла старая гвардія въ полной формѣ съ крестами Почетнаго Легіона на груди. Въ ложахъблисталъгенералитетъ и офицерство едва ли не всѣхъ націи Европы. Почетыыя мѣста были заняты усердно рукоплескавшими дамами изъ оставшихся въ городѣ авантюристокъ, иностранныхъ гувернантокъ и ночныхъ героинь Кузнецкаго моста. По общему требованію исполнялись патріотическія пѣсни, покрывавшіяся громомъ аплодисментовъ. Цѣны мѣстамъ были умѣренныя. Часть сбора шла на освѣщеніе и отопленіе театра, остальное—въ пользу исполнителеи. Маршалы и генералы съ ихъ штабамипостоянно посѣідали спектакли, горстями отсыпая деньги на прилавокъ. Даже нижніе чины,— и тѣ платили дороже назначеннойрасцѣнки и никогда не требовалисдачи. Особенно нравился публикѣ дивертисментъ изъ русскихъ плясокъ. Въ нихъ отличапись въ роскошномъ національномъ нарядѣ дѣвицы Ламираль, отецъ которыхъ до и послѣ непріятельскаго нашествія былъ—вмѣстѣ съ Іогепемъ—преподавателемъ танцевъ въ избранномъ кругу Москвы. «Это были настоящія русскія пляски», —восторгался Боссе, —«а не такія, какія мы видѣли въ Большой Оперѣ въ Парижѣ». Для укрѣпленія въ арміи вѣры въ то, что въ Москвѣ рѣшено перезимовать, всей труппѣ было уплочено за 6 мѣсяцевъ впередъ1). Въ глубокомъ мракѣ и жуткой тишинѣ ночей ярко освѣщенный и переполненныйтеатръ казался зловѣщимъ факеломъ, какъ тѣ, что цинично потрескивали на окаймленномъ гробовымъ безмолвіемъ торжищѣ Валтассара. Всѣ улицы, со скелетами обгорѣпыхъ построекъ, были пустынны. Лишь Никитская съ наступленіемъ вечера загромождалась экипажами и каретами, которые вереницей тянулись къ театральному подъѣзду и по окончаніи спектаклеи^. сверкая фонарями, мчались по разнымъ направленіямъ обратно. У театра оставался только усиленныи караулъ и рядъ чановъ съ водой. Помимо театральныхъ развлеченій солдаты и сами иногда устраивали себѣ вечеринки. «Мы предпожили»,—разсказываетъ устроитель, —«задать балъ и надѣть для этого имѣвшіеся въ нашемъ распоряженіи костюмы. Начали съ того, что переодѣли нашихъ русскихъ женщинъ во французскихъ дамъ, т.-е. въ маркизъ, а такъ какъ онѣ не умѣли взяться за дѣло, то Фламану и мнѣ было поручено руководить ихъ туалетомъ. Наши 2 русскихъ портныхъ нарядипись въ китайцевъ, я переодѣлся въ костюмъ русскаго боярина, Фламанъ превратился въ маркиза. Словомъ, всѣ очутились въ разныхъ костюмахъ. Даже наша маркитантка, тетка Дюбуа, зашедшая къ намъ въ эту минуту, нарядилась въ богатый національный костюмъ русской боярыни. У насъ не было париковъ для нашихъ маркизъ, и цирюльникъ роты причесалъ ихъ. Вмѣсто помады онъ намазалъ имъ волосы саломъ, а вмѣсто пудры—насыпалъ муки. Словомъ, прифрантили ихъ, какъ нельзя лучше. Когда все было готово, начались танцы. Я забылъ сказать, что все это время мы пили вволю пуншъ, который ) Сержантъ Бургонь. Memoires. 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4