на клятвенныя увѣренія въ невиновности, ихъ также разстрѣляли, Разстрѣлъ производился и на Дѣвичьемъ полѣ. Тѣла казненныхъ были повѣшены на фонарныхъ столбахъ, главнымъ образомъ, у Тверского бульвара съ прикрѣпленными къ одеждѣ надписями на французскомъ и русскомъ языкахъ: «Московскіе поджигатели». Для установленія порядка въ арміи былъ изданъ особыи приказъ. «Императоръ повелѣваетъ», —писалъ начальникъ главнаго штаба, маршапъ Даву,—«чтобы въ Москвѣ былъ прекращенъграбежъ. Поэтому, составьте необходимое число патрупей изъ пѣхоты и кавалеріи для разведенія солдатъ къ ихъ корпусамъ и озаботьтесь, чтобы никто не смѣлъ отыскивать добычи ни въ погребахъ, ни въ домахъ. Примите мѣры, чтобы они не оставляли своихъ стоянокъ, и въ полдень, въ з часа, ипи когда найдете удобнѣе, сдѣлайте перекличку. Вѣдомости доставьте мнѣ, чтобы Его Величество точно зналъ количество солдатъ, которыми онъ можетъ располагать. Это чрезвычайно важно». Распоряженіе не исполнялось. На другой день оно было повторено. «Императоръ съ неудовольствіемъ усматриваетъ, что, несмотря на отданный вчера о прекращеніи грабежа приказъ, грабежъ производится сегодня въ точно такихъ же размѣрахъ, какъ и прежде. Считаю нужнымъ повторить, что вы должны заставить уважать приказъ Императора объ удержаніи солдатъ въ ихъ помѣщеніяхъ, поручить офицерамъ, чтобы они наблюдали за ними, и, наконецъ, возстановить дисциплину». И это не помогало. Приказъ пришлось снова подтвердить и расширить, «Императоръ не только желаетъ, чтобы грабежъ былъ прекращенъ, но и чтобы не снаряжали партіями солдатъ для сбора жизненныхъ припасовъ или другихъ предметовъ. Солдатъ, поспанныхъ съ такими порученіями, находится въ городѣ еще очень много. Подобные наряды Его Величество запрещаетъ». Гладному интендантскому управленію было предписано собрать все оставленное бѣжавшими житепямиимущество въ магазины и приступить къ его правильнойраздачѣ. Караулыу заставъ и многочисленные посты на улицахъ и площадяхъ получили строжаишее предписаніе немедленноарестовывать грабителей.Наконецъобъявляпось, что «всѣ пойманные солдаты будутъ преданы военному суду и судимыпо всей строгости законовъ». Все было тщетно. Распадъ шепъ неудержимо. Составпенная изъ иностранцевъ-обывателейМосквы полиція ничего не могла подѣлать. Комиссары или частные пристава (Дрозъ, Лалансъ, Маркъ, Морель, Реми, Фабръ) наперебойдокладывалио печапьномъположеніи во ввѣренныхъимъ районахъ. ПриставъБасманнойчастидоносилъ,что «воровство и грабежъпродолжаются. Образовалась цѣлая банда. Разогнатьееможно только значительною силою». Грабила даже старая гвардія. «Гвардейскій гренадеръ»,—докладывалъ приставъ Якиманской части,—«съ саблеюнаголо вошелъ въ домъ дьякона церкви Успенія въ Казачьей и силою отнялъ у него и его, состоящаго изъ 14 душъ, семейства послѣдніе 2 хлѣба». И еще: «Отставного русскаго сержанта вечеромъ обокралъ унтеръ-офицеръі о роты гвардейской кавалеріи, взявъ у него четверть овса, 2 парычулокъ и 4 рубашки». Такихъ донесеній поступали горы. Особенно удручалъ Наполеона развалъ старой гвардіи, толпами возвращавшейся съ награбленнымъ 82
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4